Отход, о котором написали два победных донесения

В одиннадцать вечера 14 августа 1812 года маршал Мишель Ней датировал рапорт о победе у Красного. Французы заняли город, захватили пленных и пушки. О русской пехоте, которая уходила от них к Смоленску, Ней написал: en bon ordre — «сохраняя порядок».

Эта пехота принадлежала 27-й дивизии Дмитрия Неверовского. Днём на неё обрушились французские части Нея и кавалерия Мюрата. Удержать Красный не удалось. Оставалась дорога к Смоленску, по которой дивизии предстояло отступать, пока противник продолжал атаковать. В русских документах бой датирован 2 августа: в 1812 году разница между российским и французским календарями составляла двенадцать дней.

Неверовский распределил отряд между городом и позицией за ним. В позднейшем рапорте Багратиону он объяснял, что 49-й егерский полк разместил для защиты Красного по домам и сараям. В резерве оставил по батальону 50-го и 41-го полков с двумя орудиями донской артиллерии. Остальные войска заняли позицию позади города; фланги прикрывал Харьковский драгунский полк. Батальон егерей и казаки получили задачу очистить тыл. Рапорт от 16 августа старого стиля опубликован у В. И. Вяликова, с. 134–135.

Для наступавших Красный был ближайшей целью на пути к Смоленску. Ней писал, что Наполеон приказал ему быстро занять город, где, по полученным сведениям, находился русский пехотный полк. Голова французской колонны подошла примерно в три часа пополудни. Город атаковал 24-й лёгкий пехотный полк при поддержке остальных войск 10-й дивизии. Ней сообщал о взятии Красного штурмом. Русская пехота продолжала сопротивление за городом.

В изложении Неверовского следующий отход был вызван обходом флангов. Он отвёл отряд за реку Лосмину в нескольких верстах от Красного. Там французская конница усилила натиск; Харьковский драгунский полк отражал её нападения. Затем пехотные полки остались одни и оказались окружены. С этого момента удержать людей вместе и продолжать движение было необходимо одновременно: остановка не избавляла от атак, а отрыв от общего строя оставлял отдельные группы перед кавалерией.

Ней описал две плотные русские колонны, а затем большое каре — замкнутый строй, из которого пехота могла обороняться с разных сторон. По его рапорту, лёгкая кавалерия провела против этой пехоты более сорока атак. Русская артиллерия прикрывала отход и, как признал французский маршал, действовала очень хорошо. Дивизия продолжала двигаться и сопротивляться.

В печатной публикации рапорта, на странице 118, слова о порядке относятся к отходу с позиции за городом. Дальше Ней описывает более тяжёлую фазу: французские эскадроны проникали внутрь построения и отсекали батальоны. Тем не менее, по его же словам, русская пехота, окружённая со всех сторон, продолжала быстро отступать и вести бой. Признание порядка в начале отхода не означает, что строй оставался невредимым до конца.

Ней не превращал это сопротивление в похвалу противнику. Спасение русских от полного уничтожения он объяснял плотностью их массы, а действие ружейного огня оценивал пренебрежительно. В одном рапорте соседствуют признание хорошо работавшей артиллерии, описание упорного движения пехоты и утверждение большого французского успеха. Автор сообщал начальству о собственном бое, и его оценки потерь противника требуют такой же осторожности, как русские оценки французских потерь.

Неверовский описывал выход к селению Мерлино. Там находился батальон 50-го егерского полка под командованием полковника Назимова; к нему присоединились два донских орудия. По рапорту, этот отряд остановил натиск конницы и прикрыл отступавшую пехоту. Далее Неверовский сообщал о штыковой атаке, после которой неприятель прекратил преследование. Это рассказ самого командира о действиях его людей; у Нея преследование продолжается до наступления темноты. Рапорт Неверовского, Вяликов, с. 135; рапорт Нея, с. 118.

Позднее французский участник похода Филипп-Поль де Сегюр подробно описал, как русские останавливались, поворачивались к наступавшим и отвечали ружейным огнём, а затем снова отходили. У него есть и эпизод с преградившей путь оградой: пока передние ряды преодолевали её, задние удерживали кавалерию; после перехода препятствие уже прикрывало отступающих. Эти подробности принадлежат воспоминаниям, опубликованным в 1824 году. Сегюр ошибочно относит бой к 15 августа, поэтому его рассказ нельзя читать как точную запись времени и порядка всех действий. Книга V, глава II.

Отряд потерял людей и часть орудий. На следующий день Неверовский оценивал общие потери до полутора тысяч человек: убитыми, ранеными и без вести пропавшими. Он сразу добавлял, что за короткое время ещё не смог сделать точного подсчёта. Это предварительная оценка всех трёх категорий, а не число погибших и не число пленных. Рапорт от 3 августа старого стиля, Вяликов, с. 136.

Вечером Ней назвал около восьмисот пленных и не менее тысячи убитых русских. Он предположил, что дивизия потеряла половину людей. Позднейшие полковые ведомости, сведённые в публикации Вяликова, дают иную картину: 346 убитых, 285 раненых и 647 пропавших без вести, всего 1278 человек. Даже эта сумма не снимает всех вопросов: в примечаниях издатель приводит другие ведомости с отличающимися цифрами. Пропавшие без вести также не равнозначны пленным. Свод и разночтения, с. 137–138.

Расходится и счёт орудий. Ней сообщил о восьми захваченных пушках; русская архивная публикация говорит о семи оставленных из двенадцати орудий 31-й батарейной роты. Вяликов приводит русский счёт на странице 138, ссылаясь на рапорт Неверовского от 3 августа старого стиля.

15 августа Наполеон написал министру Маре уже о «разгромленной» 27-й дивизии. Он оценил число пленных в тысячу двести — полторы тысячи и велел сообщить о победе в Париж, Кёнигсберг, Варшаву и другим адресатам. При этом сведения о главной русской армии оставались противоречивыми: одни пленные помещали у Смоленска всю армию, другие — только её часть. Наполеон допускал большую битву на следующий день или через день. В письме № 19097 можно прочитать и эту формулировку, и распоряжение разослать новость.

В письме Наполеона речь шла только о пленных; число почти совпадало со всей предварительной убылью, указанной Неверовским. Сопоставлять эти цифры как две оценки одного показателя нельзя. Само письмо заканчивается ещё одним распоряжением о связи: наладить почтовые посты до Орши, поскольку французская корреспонденция теперь шла этим путём. Новость предстояло передать далеко за пределы места боя.

Французские войска шли дальше к Смоленску. В донесении Багратиону Неверовский оставил собственную последовательность последних переходов: после боя отошёл к Корытне, а на следующий день по распоряжению генерала Раевского отступил к Смоленску. Город Красный и часть пушек были потеряны. Уцелевшие части дивизии дошли до русских войск у Смоленска.