Ротный врач Штойбле переходил ручей, когда выстрелом ему оторвало руку. О его ранении под Смоленском оставил запись солдат Якоб Вальтер. Позднее, пишет он, врач умер. Вальтер называл его врачом своей роты.
Вальтер служил в вюртембергском контингенте Великой армии Наполеона. В доступном фрагменте его воспоминаний нет часа ранения, названия ручья или рассказа о том, куда затем унесли Штойбле. Даже привязать этот эпизод именно к 17 августа по фрагменту нельзя. Сохранились имя, обстоятельство ранения и короткое известие о смерти — без описания того, что произошло между ними.
17 августа 1812 года французские войска штурмовали Смоленск. Русской обороной в этот день непосредственно руководил генерал Дмитрий Дохтуров. Багратион сообщал в рапорте, что оставил защиту города войскам 1-й армии, а со своей 2-й армией выступил по направлению к Дорогобужу. Таким образом, уход одной армии из-под Смоленска ещё не означал, что город оставлен: другая продолжала его оборонять.
Карта района Красный — Смоленск. Перерисовка по карте «Военной энциклопедии» Сытина, 1913 год.
Французский капитан Шарль Франсуа запомнил этот день по часам. Его людей подняли к оружию в три утра. Лёгкая пехота шла к городу рассыпным строем; части 1-го корпуса продвигались под артиллерийским огнём. В рассказе капитана возникают кладбище, городские стены, башня и ров. Всё это были места, возле которых солдаты двигались или искали укрытия, пока русские орудия продолжали стрелять.
Около трёх часов дня, по Франсуа, заговорила артиллерия всей линии; примерно в четыре усилился ружейный бой, в пять последовала штыковая атака. Затем французские батареи били по городу и башням. Капитан описывал бой со своего участка. Его расписание помогает увидеть продолжительность штурма, но не даёт часа для короткой записи другого солдата о враче у ручья.
Художественная реконструкция.
С наступлением темноты стрельба не сразу прекратилась. Франсуа вспоминал работу минёров у стены и шум в горящем городе. На листе вюртембергского офицера и художника Христиана Вильгельма Фабера дю Фора Смоленск виден издали: за тёмной полосой земли поднимаются пламя и столбы дыма, впереди стоят люди и лошади. Подпись относит сцену к десяти часам вечера 17 августа. В опубликованном позднее альбоме сохранилась эта точная привязка ночного вида ко времени.
На русской стороне решали, оставаться ли ещё на день. Алексей Ермолов вспоминал предложение продолжить оборону и перейти в наступление. Он возражал против вывода больших колонн через немногочисленные ворота: повороты в башнях, тесные улицы и развалины мешали быстро пропустить пехоту и артиллерию. Перед стенами войскам предстояло строиться под огнём. При неудаче те же проходы пришлось бы использовать для отступления.
В конце концов Барклай-де-Толли решил оставить Смоленск. По словам Ермолова, трудно было собрать части и орудия, рассеянные по городу. Отход продолжался ночью, последние полки вышли перед рассветом и уничтожили мост.
Франсуа описывает уже другую сторону этого ухода. Ранним утром 18 августа французские батальоны вошли в Смоленск и построились среди огня. Затем солдат отправили охранять уцелевшие склады. Они искали продовольствие в городе, где, по наблюдению капитана, осталось мало жителей. Продовольствие приходилось добывать уже после вступления в город.
Тем временем раненых нужно было вынести с поля, перевязать, прооперировать и где-то разместить. Хирург Доминик-Жан Ларрей описал эту работу под Смоленском в четвёртом томе своих воспоминаний. Сначала помощь оказывали в передовых амбулансах — подвижных медицинских пунктах при армии. После необходимых операций раненых перевозили дальше, в здания, приспособленные для госпиталей. Между ранением и госпитальной койкой было несколько этапов, и каждый требовал людей, места и материалов.
Художественная реконструкция.
По Ларрею, для размещения пострадавших отвели пятнадцать больших зданий: возле поля боя, в предместьях и в самом Смоленске. Но помещения не заменяли запасов. В первые дни перевязочного материала стало не хватать. В дело пошло бельё раненых; затем медицинской службе пришлось использовать то, что удалось найти в городе.
Ларрей отдельно упомянул бумагу из архива, здание которого назначили под госпиталь. Бумагу приспосабливали для ухода за ранеными и устройства постелей. Пергамент пошёл на шины и другие приспособления для удержания повреждённых конечностей. Недостающую корпию — мягкий материал из расщипанного полотна для перевязок — заменяли паклей и найденными растительными волокнами.
Художественная реконструкция.
Материалы приходилось искать в городе, пострадавшем от пожара и разграбления. Ларрей писал о хирургической работе днём и ночью. Помощь продолжалась и после того, как солдата доставляли с поля в госпиталь.
Эжен Делакруа по Теодору Жерико. «Интерьер военного госпиталя», XIX век; точная дата не установлена по использованной записи. Изображение не относится к конкретному смоленскому госпиталю. Национальная библиотека Франции, Gallica.
Попал ли Штойбле в одно из этих зданий, неизвестно. Ларрей не называет его в этом рассказе. Вальтер сообщает о смерти врача, но не описывает ни лечения, ни того, сколько времени прошло после ранения.
В воспоминаниях Вальтера за сообщением о враче следует признание самого солдата. Он уже не мог следить за товарищами и не знал, как погибали или терялись остальные. О Штойбле он ещё смог сообщить, что с ним случилось. О многих других рядом с собой — уже нет.
Коротко
Под Смоленском 17 августа 1812 года ротный врач Штойбле переходил ручей. Выстрелом ему оторвало руку. Солдат Якоб Вальтер, оставивший этот рассказ, пишет, что врач впоследствии умер.
Вюртембергские части, в которых служил Вальтер, участвовали в штурме города. Бой продолжался много часов; к ночи Смоленск горел. Медики помогали раненым на поле и перевозили их в здания, приспособленные под госпитали.
Куда попал Штойбле после ранения, Вальтер не рассказал. Сразу за записью о враче он объяснил: следить за товарищами уже не мог и не знал, как погибали или терялись остальные. Имя врача и ручей, на котором его настиг выстрел, он запомнил.
История в иллюстрациях
17 августа 1812 года наполеоновские войска штурмовали Смоленск. Среди наступавших был вюртембергский солдат Якоб Вальтер.
В его роте служил врач Штойбле. Вальтер пишет: когда тот переходил ручей, выстрелом ему оторвало руку.
Бой продолжался много часов. Французский капитан Франсуа вспоминал утренний подъём, артиллерийский огонь и штыковую атаку к вечеру.
К ночи Смоленск горел. Фабер дю Фор подписал свой вид пожара: 17 августа, десять часов вечера.
Медики работали на поле и в госпиталях. По рассказу хирурга Ларрея, не хватало перевязочного материала, а помощь требовалась днём и ночью.
Штойбле, как сообщает Вальтер, позднее умер. Где его лечили и сколько времени прошло после ранения, в этом фрагменте не сказано.
Следом Вальтер признаётся: он уже не мог уследить за товарищами и не знал, как терялись остальные. Фамилия врача в его памяти осталась.
Якоб Вальтер, воспоминания — The Diary of a Napoleonic Foot Soldier, издание 1993 года, печатная с. 50; два доступных поисковых фрагмента Google Books. Полная страница и немецкая рукопись не использованы.
Фабер дю Фор, ночной Смоленск — Лист 32, «Под Смоленском, 17 августа 1812 года, десять часов вечера»; альбом 1843 года.
Ларрей, воспоминания хирурга — Том IV, печатные с. 29–32; здания госпиталей и нехватка материалов — с. 31. Его датировка взятия города не используется для установления даты ранения Штойбле.
Багратион, рапорт № 475 — Отход 2-й армии и передача обороны Дохтурову; даты документа по старому стилю.
А. П. Ермолов, «Записки…» — Издание 1863 года, раздел об обсуждении обороны Смоленска и ночном отходе.
Якоб Вальтер, воспоминания — The Diary of a Napoleonic Foot Soldier, печатная с. 50; сохранённый фрагмент Google Books.
