Раненые возвращаются, хирург едет дальше

Пять подразделений лёгкой санитарной службы Доминик-Жан Ларрей оставил при госпиталях Смоленска. После тяжёлых боёв хирург рассчитывал, что армия не уйдёт далеко: приближалась осень, в городе лежало множество раненых. Шестое подразделение и двух своих учеников он взял с собой к Валутиной горе.

Там 19 августа 1812 года русские части прикрывали отход своих войск по дороге на Москву. Французы пытались продвинуться следом. Дорога была нужна и тем, кто уже не мог идти самостоятельно: по ней везли раненых.

Французский Четырнадцатый бюллетень Великой армии, опубликованный 23 августа, называл захват русских повозок с ранеными одной из целей боя. В нём говорилось, что арьергард защищал их эвакуацию. Составители бюллетеня объясняли упорство русской обороны необходимостью как можно дольше удержать позицию, а стремление французов её взять — желанием ускорить неприятельский отход и завладеть обозом.

Это официальный французский рассказ, написанный после сражения. Его победные оценки и соотношения потерь нельзя принимать за нейтральный подсчёт. Но он прямо показывает значение дороги для обеих сторон: русские прикрывали уход повозок, французы рассчитывали их перехватить. Раненых нужно было вывезти до того, как путь окажется у противника.

К месту этого боя направился Ларрей. В мемуарах он указал расстояние от Смоленска в пять-шесть лье, но не поставил точной даты выезда в самом абзаце. При нём оставалось одно санитарное подразделение. Другие пять вместе с медицинскими служащими резерва продолжали работать в Смоленске, куда свозили пострадавших после предыдущих боёв.

Среди раненых у Валутиной горы оказался французский генерал Гюден. Ларрей писал, что прибыл слишком поздно для операции, которую считал необходимой при его повреждениях. Генерал затем умер.

По приблизительному подсчёту Ларрея, после боя требовалось перевязать шестьсот–семьсот раненых. Это число из его позднейшего воспоминания; оно не сопровождается списком пациентов. С ним находилось шестое подразделение лёгких амбулансов; помощь сотням людей оказывала ещё не та маленькая группа, с которой он затем отправился догонять армию.

Тем временем Наполеон продолжал преследование русской армии. Ларрей писал, что ускорил перевязки, намереваясь догнать главную квартиру. Но раненые не могли просто последовать за ним. Их предстояло вернуть в Смоленск, где были госпитали, и вместе с ними требовалось оставить медицинских работников. Двигавшаяся вперёд армия и люди, нуждавшиеся в продолжении лечения, теперь расходились по дороге в разные стороны.

Ларрей принял решение: шестое подразделение осталось при раненых и вернулось вместе с ними в город. Только после этого Ларрей сообщает, что при нём осталось двое помощников. Все шесть подразделений, о которых он рассказывает в этом эпизоде, оказались связаны помощью людям позади армии. Хирург отправился дальше с небольшой группой.

С русской стороны медицинский путь одного человека описал Павел Тучков. В бою он возглавил атаку, потерял раненую лошадь, продолжил движение пешком и был ранен штыком. После падения получил ещё несколько ударов и попал в плен. Так командир, до этого распоряжавшийся войсками, оказался человеком, которого самого вели с поля боя.

По его воспоминаниям, примерно через полчаса его доставили к Мюрату. Тот приказал своему врачу осмотреть и перевязать раны пленного. Затем Тучкова отправили в главную квартиру Наполеона в Смоленск. Путь прошёл через сожжённый русскими и уже кое-как исправленный французами мост на Днепре. В город раненого привезли глубокой ночью.

Тучкова поместили в комнате каменного дома. Ночью к нему вошёл незнакомый французский генерал. Узнав, что раненый хочет пить, он принёс воду и вино. Лишь на следующий день Тучков узнал в нём маршала Бертье, начальника штаба французской армии. Эти подробности он вспоминал как участник собственной истории плена; к госпитальному размещению рядовых они отношения не имеют. На следующее утро его осмотрел и перевязал Ларрей. Это отдельный эпизод: первая помощь после пленения была оказана врачом Мюрата, а встречу с главным хирургом Тучков относит к утру в Смоленске.

При утреннем осмотре Ларрей спросил Тучкова, знаком ли тот с доктором Метивье. Оказалось, что пленный лечился у него в Москве. Ларрей предложил прислать знакомого врача, находившегося при французской главной квартире, и вскоре Метивье пришёл. Для Тучкова это был первый человек среди окружавших его, которого он знал прежде. Так после пленения он последовательно получил помощь врача Мюрата, Ларрея и встретился со своим прежним московским доктором.

В городе помощь требовала и самых простых вещей. Одежда Тучкова была испачкана кровью. Из белья Бертье ему принесли две рубашки и две пары чулок; оставшаяся в Смоленске женщина согласилась вымыть и вычистить верхнее платье. Эти детали принадлежат рассказу пленного генерала. Его размещение и снабжение не описывают условия всех госпиталей, куда поступали сотни других людей.

На третий день, по словам Тучкова, ему сообщили, что оставаться в разорённом Смоленске невозможно, и стали выяснять, куда его отправить. Он просил выбрать место ближе к России и назвал Кёнигсберг. Врачебная перевязка не завершала путь раненого: впереди снова была перевозка, теперь уже в плену.

Ларрей в своём рассказе возвращается к погоне за армейской главной квартирой. С двумя помощниками он догнал её только у Дорогобужа. До этого его люди один за другим оставались при тех, кто нуждался в уходе: пять подразделений — в Смоленске, шестое — с ранеными после Валутиной горы. К следующему участку похода главный хирург приехал почти без прежней команды. Последнее свободное подразделение он отправил обратно вместе с пациентами.