Курьеров теперь направлять в Вязьму

В девять утра 24 августа 1812 года Наполеон торопил командира IV корпуса Евгения Богарне к главным силам. Мюрат донёс ему, что русская армия стоит в боевом порядке у Дорогобужа. Наполеон готовился собрать войска к ожидаемому сражению. В русском письме того же дня уже появился другой адрес для курьеров — Вязьма.

Накануне вечером Наполеон рассчитывал, что всю армию можно будет соединить за сутки. Даву надлежало собрать корпус между почтовой станцией Михайловка и Дорогобужем, Евгению — подойти слева, Понятовскому — расположиться справа, на дороге от Ельни. Ней должен был продвинуться к Михайловке, а вестфальские части — занять оставленное им место. Выступление гвардии зависело от следующих известий Даву: если русские останутся, французам предстояло дать бой.

Утреннее письмо Евгению продолжало этот расчёт. Наполеон требовал спешить, подтянуть отставшие части и собрать все силы. Генерал Пино, по его мнению, неверно понял прежние указания: сведения о Витебске можно было получить через кавалерийские разъезды и местных осведомителей, не уводя туда войска. Теперь дивизию следовало вернуть к корпусу, чтобы она успела к сражению. Сам император намеревался выехать ночью.

Командующий русской 1-й армией Михаил Барклай-де-Толли тоже первоначально собирался принять бой. В сообщении Витгенштейну № 683 он объяснял, почему отказался от этого намерения: неприятельская кавалерия обходила фланги, угрожая перерезать московскую дорогу. Оставаться на выбранном месте означало рисковать путём отхода. Барклай намеревался выступить ночью, найти более выгодную позицию у Вязьмы и выиграть время до подхода подкреплений.

Письмо датировано 12 августа по русскому календарю — тем же 24 августа, которым помечены французские распоряжения. Витгенштейн действовал отдельно, на северном направлении. Ему нужно было знать, где искать главнокомандующего после очередного перехода. Барклай перечислил маршрут будущих курьеров: Псков, Холм, Осташков, Ржев, Зубцов, Сычёвка, Вязьма. Последний город был новым пунктом назначения для донесений.

В своём позднейшем «Изображении военных действий» Барклай подробнее перечислил недостатки дорогобужской позиции. Чтобы занять нужные высоты и опереться на Днепр, приходилось растягивать войска. Перед ними оставались другие, господствующие высоты, откуда неприятель мог обозревать русское расположение и действовать артиллерией. Позади стоял город с деревянными строениями, местность была изрыта. 2-я армия находилась отдельно, в восьми верстах, на дороге к Вязьме. Барклай защищал собственные решения и называл эту позицию самой неудобной за всю кампанию.

Начальник штаба 1-й армии Алексей Ермолов также вспоминал о тесноте позиции и недостатке места для войск. В его изложении замысел ожидать неприятеля вскоре отменили. Первой начала уходить 2-я армия; 1-я оставалась до вечера. За короткой формулой об отступлении стояло движение нескольких соединений, которым требовалось разойтись по дорогам, сохранив прикрытие с неприятельской стороны.

Для полкового офицера Павла Пущина этот день проходил в ожидании. Он был дежурным и постоянно передавал полку приказания готовиться к выступлению для перемены позиции. Люди готовились, но оставались на месте. По его дневнику, неопределённость продолжалась до восьми вечера. Затем полк двинулся — и вместо ожидаемой перемены позиции начался двенадцатичасовой переход по дороге от Дорогобужа на Вязьму.

Проходя через город, Пущин увидел его опустевшим. Он записал встречу с женщиной и тремя детьми. По её рассказу, она бежала из деревни, которую сначала заняли французы, а затем разграбили казаки. Офицеры дали ей немного денег. Эта короткая запись осталась внутри рассказа о переходах: полк шёл дальше, не задерживаясь в городе, где уже не собирался сражаться.

После ночного марша, продолжает Пущин, остановились в тридцати верстах от Дорогобужа. Следующим вечером снова выступили в том же направлении. Запись объединяет несколько дней, с 12 по 15 августа старого стиля. Вязьмы полк достиг только в конце этого отрезка. Указанный в письме адрес не означал, что Барклай и вся армия уже находились там в момент его отправки.

В Смоленске тем временем отдавали распоряжения о движении французской гвардии. Дивизия Клапареда должна была выйти в полдень, дивизия Роге — в четыре часа пополудни; вместе с ними двигалась артиллерия. Старой гвардии назначили выступление на два часа ночи. Наполеон требовал хорошего перехода, но велел не утомлять людей чрезмерно. Хирургам гвардии и других корпусов предписывалось на следующий день вернуться к своим частям: армия, как полагал император, стояла перед неприятелем.

В отдельном приказе Бертье речь шла о шестистах штабных повозках, остававшихся в Смоленске. Их требовалось вывести в течение текущего и следующего дня с продовольствием или пустыми. Пустые должны были загрузиться в пути. Получение припасов не должно было задерживать отправку транспорта.

Сам Смоленск поручался генералу Делаборду. Помимо охраны города и дороги к Орше ему предстояло наладить сообщения с губернаторами Могилёва, Витебска и Минска. Наполеон предписывал писать ежедневно двумя отправлениями: с проходящей императорской эстафетой и через обычную корреспонденцию. Отставших солдат и мелкие отряды следовало задерживать, собирать в маршевые батальоны и держать до приказа о возвращении в войска. Для госпиталей и раненых надлежало назначать рабочие команды.

Ночью полк Пущина шёл к Вязьме. Наполеон ещё собирал силы для боя, возможность которого видел в известиях из-под Дорогобужа. Барклай уже направлял будущих курьеров дальше на восток — туда, куда уходила его армия.