Проходили двадцать , много — пятьдесят. Потом орудие застревало, его вытаскивали, остальные стояли. Дорогу поправляли фашинами и снова тянули пушки и зарядные ящики через колеи. Митаревский запомнил последний ночной переход к Полотняному заводу как почти непрерывную работу в темноте, дожде и грязи.
После Малоярославца транспорт уже был потрёпан. На возвращении с боя две пушки тащили по три лошади, ящики — по две. У орудия, на котором сидел Митаревский, было испорчено колесо; перебитое ядром правило держалось на оковке лишь с одной стороны. Теперь артиллерии предстояло двигаться просёлочной дорогой между кустами, через глубокие выбоины.
Сам офицер промок с головы до ног. Сидеть на орудии было холодно, ветер пронизывал; походить для согревания мешали узкая дорога и грязь. Со своими четырьмя пушками он шёл при пехотном , отдельно от ротных товарищей, а близких знакомых среди пехотинцев ещё не имел.
Едва он присел на орудие, подъехавший всадник спросил, почему стоит артиллерия. Митаревский сердито ответил: впереди стоят. Последовал вопрос об офицере. Он назвал себя — и услышал обвинение: офицеры спят на пушках, за делом не смотрят. По голосу узнал Дохтурова. Генерал велел идти за ним и говорил о примерном наказании.
Митаревский прошёл следом некоторое расстояние. Вспоминая эту ночь, он передаёт свой расчёт: серьёзного, пожалуй, не будет, но несколько дней ареста при корпусной квартире неприятны. При этом генерал не спросил ни фамилии, ни , а вокруг стояла темнота. Офицер немного отстал, соскочил с дороги и спрятался в кустах.
Он дождался, пока голос Дохтурова перестал быть слышен. Потом вернулся к своим орудиям. Уже тогда, пишет Митаревский, ему стало смешно. Но после перехода, рассказав товарищам о случившемся, он признался, что всё ещё боится последствий.
Другие офицеры смеялись и говорили, что в ту ночь Дохтуров кричал на многих. Утешали: вероятно, он сам рад, что провинившийся ушёл и избавил его от необходимости наказывать. Так они объясняли поступки начальника; слов самого Дохтурова об этом в мемуаре нет.
К Полотняному заводу пришли перед рассветом. Переход был невелик, но занял очень много времени. Дождь, шедший всю ночь, после остановки усилился. Дорога осталась в памяти офицера короткими отрезками: вытянуть орудие, пройти несколько десятков саженей, снова ждать.
Источники и датировка
Николай Митаревский. Воспоминания. Глава X, первый повествовательный абзац, строка 405 локального текста. Прочитан целиком. Отдельной даты ночи нет: рассказ относится к переходам после Малоярославца.
Митаревский. Малоярославец, абзац 83: повреждения и упряжки на возвращении из боя. Это состояние в предшествующей сцене, без утверждения, что состав каждой упряжки затем не менялся.
Павел Пущин. Дневник. Издание 1987,16 октября старого стиля: прибытие к Полотняному заводу 28 октября в семь утра. Пущин служил в другом корпусе; одинаковый конечный пункт не доказывает общего перехода или встречи авторов. Оценка 20–50 саженей у Митаревского не даёт ни полной длины пути, ни средней скорости.
Понравилась история?
Комментарии к истории…
Коротко
Двадцать , много — пятьдесят. Затем пушка вязла, её вытаскивали, остальные ждали. Так Митаревский описывает ночную дорогу к Полотняному заводу после Малоярославца.
Промокший офицер присел на орудие. Подъехал Дохтуров, обвинил его в том, что за делом не смотрит, и велел идти следом. Митаревский прошёл некоторое расстояние, потом отстал и спрятался в кустах.
Он вернулся к пушкам, когда голос генерала затих. Перед рассветом достигли завода. Точного числа этой ночи мемуарист не назвал; запомнил грязь, остановки и страх перед возможным наказанием, над которым потом смеялись товарищи.
Москва, Малоярославец и Калуга — рисованная региональная карта
Художественная реконструкция.
Художественная карта региона от Москвы и Можайска до Малоярославца и Калуги по французскому листу C6. Названия и движения не нанесены; точные пути переходов и позиции не назначены.
Региональная географическая основа. Она не задаёт точные позиции частей и маршруты.
Региональная основа Москва–Можайск–Малоярославец–Калуга по листуC6; не полный месячный атлас.
Источник датирован каталожным интервалом1812–1814, не показывает положения частей конкретного дня.
Мелкие строения, поля и лесные фактуры художественно обобщены; отдельные линии не заменяют съёмочную или кадастровую геометрию.
Точные точки, дороги переходов, мосты, заставы, адреса и позиции не назначены; наложения требуют отдельной калибровки по источнику.
France, Depot de la guerre; Bibliotheque nationale de France, Carte de la Russie Europeenne, C6; IIIF regional reproduction2700×2955, native full sheet9616×6456 preserved separately.
Артиллерия проходила по несколько десятков саженей за раз
Ночью к Полотняному заводу проходили двадцать–пятьдесят саженей и снова вставали. Орудия и ящики вязли; дорогу поправляли фашинами.
Транспорт уже пострадал под Малоярославцем.
На возвращении две пушки тащили по три лошади, ящики — по две. У одного орудия были повреждены колесо и правило.
Митаревский промок насквозь.
Сидеть было холодно, ходить мешали грязь и теснота. Только присел на орудие — подъехал Дохтуров и спросил, почему стоит артиллерия.
Генерал обвинил офицеров в бездействии, велел Митаревскому идти следом и пригрозил наказанием.
Тот немного прошёл, затем отстал и спрятался в кустах.
Вернулся к своим пушкам, когда голос Дохтурова перестал быть слышен.
Позже товарищи смеялись и утешали его. Их догадка, что генерал сам рад избежать наказания, остаётся их мнением.
Пришли перед рассветом.
Недолгий по расстоянию переход занял много времени, дождь усилился. Точного дня автор не дал; путь сохранился чередой коротких усилий и остановок.
Следите за продолжением на historydays.ru и откройте ещё две эпохи на странице проекта.
Комментарии к истории…