2–11 сентября 1914 года · Августовские объявления — предыстория

В одном приказе рядом оказались дома, скот, жители и мосты. 2 сентября штаб Первой русской армии требовал удерживаться севернее Мазурских озёр. Для этого перед позициями предписывалось расчистить обстрел: сжечь мешавшие растительность и постройки, увести скот и лошадей, устранить доступ населения в занятый район.

Оборонительная полоса проходила через чужое хозяйство. То, что для жителей было домом, угодьем или дорогой, армейский приказ рассматривал как часть позиции и сообщений. Дальше в том же документе шли укрепления, резервы и мосты через Ангерап. Командованию требовалось удержать фронт и сохранить путь за ним; гражданское пространство подчинялось этой задаче.

В Инстербурге военные требования передавались через городскую администрацию. Свен Хедин позднее напечатал ряд местных объявлений. В августовской прокламации обещание охранять собственность зависело от отсутствия сопротивления; рядом стояла угроза наказания и сожжения мест, где сопротивление будет оказано.

Городское объявление от 25 августа требовало сдать оружие и назначало трёх заложников-поручителей. Через сутки их должна была сменять новая тройка. Уклонившегося от назначенного поручительства предусматривалось привести военным караулом. Подчинение города обеспечивали не только приказы войскам, но и обязанности, возложенные на самих жителей.

Ночной выход тоже стал предметом военного решения. Сначала объявление грозило арестом тем, кто появится на улице после восьми вечера. В переданном Хедином тексте от 7 сентября наказание ужесточилось: за выход между восемью вечера и пятью утра угрожали немедленным расстрелом. Ограничение распространялось и на представителей городских служб, и на Красный Крест. Для ночного тушения пожара оставили специальное исключение.

11 сентября в городской последовательности появилось другое объявление. Военная власть обвиняла жителей в выстрелах с фабрики при пролёте аэропланов, называла фабрику уже горящей и грозила поджогами домов и улиц при повторении. В этом обращении пожар становился одновременно сообщением о случившемся и предупреждением остальным. Обвинение в стрельбе исходило от самой власти, объявлявшей наказание.

Отдельный армейский документ сообщал о выполненном разрушении в другом месте. Ренненкампф передал Жилинскому донесение Второго корпуса: сапёры разрушили железнодорожную станцию Растенбург, повредили водоснабжение и виадук, уничтожили шесть паровозов и 67 вагонов. Здесь речь шла о сообщённом действии на железной дороге, а не о будущем наказании жителей Инстербурга.

Картина последствий оставалась местной и неодинаковой. Посетив Инстербург в марте 1915 года, Хедин описал небольшие следы войны и передал благоприятные отзывы о Ренненкампфе. Историк Константин Пахалюк, рассматривая сентябрьский отход, выделяет нанесённый тогда ущерб, но оговаривает мемуарное преувеличение, будто сжигалось всё на пути.

Для жителей безопасность собственности и возможность передвижения зависели от меняющейся армейской задачи. Военным требовались полоса обстрела, свободные сообщения и подчинение занятого города. С переходом к отходу менялась и сама обстановка, в которой эти требования действовали. Сохранность одного города не отменяла разрушения станции или угрозы другому месту.

Источники и границы

  • «Восточно-Прусская операция», сборник документов, 1939, № 463–466, с. 345–347. Директива и приказ от 20 августа старого стиля / 2 сентября нового; отдельный отчёт о Растенбурге. Предписания не приняты за доказанное исполнение всех пунктов, числа разрушенного состава атрибутированы донесению.
  • Свен Хедин. Nach Osten!, 1916, с. 83–91, 95. Объявления переданы по его публикации; исходные городские плакаты отдельно не получены. Даты 7 и 11 сентября сохранены в календаре городской последовательности без прибавления 13 дней. Хедин посещал город в марте 1915-го и не был очевидцем исполнения сентябрьских угроз; его политическая пристрастность учитывается.
  • Константин Пахалюк, «Военно-исторический архив», № 9 (153), 2012, с. 107–114, часть 115 и выбранные примечания с. 127: сопоставление порядка и ущерба, оговорка о мемуарном преувеличении.

Списки ночных казней и судьбы всех поручителей не установлены. Независимого подтверждения фабричного обвинения и причины пожара в передаче нет. Разрушение ради обстрела, железнодорожное разрушение и угроза карательного пожара имеют разные основания. Конкретным серийным героям участие в этих мерах не приписано. Нового первичного аудита не проводилось.