Подпоручику предложили сдать оружие

Подпоручику Войтовскому предложили разоружиться. Офицеры, к которым он подошёл в лесу 30 августа 1914 года, уже сняли оружие. Они объясняли: командир корпуса сдался и разрешил сдаваться всем.

Пройдя дальше, Войтовский увидел солдат с поднятыми руками. Потом — генерала Угрюмова, направлявшегося к месту сдачи. Рядом с ним несли белые платки.

Это показание офицера 4-го пехотного Копорского полка вошло в доклад комиссии, расследовавшей гибель армии Самсонова в Восточной Пруссии. Войтовский подошёл к колонне, когда её люди уже разоружались. Как Клюев принял решение о сдаче и что именно перед этим происходило возле командира корпуса, подпоручик не описывал как собственное наблюдение.

К этому месту XIII корпус пришёл после нескольких попыток выбраться из окружения. Ещё вечером 28 августа генерал Клюев собрал старших начальников на кладбище у Грислинена. Решили оставаться на ночь на занятых позициях, окопаться, привести в порядок обозы и отходить утром. Но около двух часов ночи Клюев изменил распоряжение. Причину комиссия установить не смогла. Частям приказали немедленно двигаться через узкий перешеек между озёрами, затем на Швейдрих, Куркен и Яблонкен.

Отход сразу начал разрывать полки. Некоторые роты Звенигородского полка и команда разведчиков отстали в темноте. Невский полк задержался, попал под огонь и понёс тяжёлые потери; к остальным частям добрались лишь около четырёх рот. Софийский полк прикрывал движение, ведя арьергардные бои. К вечеру 29 августа его остатки пришлось свести примерно в шесть с половиной рот.

К семи вечера колонна подошла к Яблонкену. Перед ним Копорский полк занимал позицию. Людям дали короткий отдых и затем повели дальше, в сторону Викно, Комузина и Мушакена. В составе XIII корпуса, по оценке комиссии, оставалось не более двенадцати — четырнадцати батальонов пехоты. При этом пехота была раздроблена: по приказу Клюева каждой артиллерийской части выделили небольшое прикрытие.

В полной темноте войска вошли в Кальтенборнский лес. На пересечении дорог колонна столкнулась с отходившими частями XV корпуса. Клюев пытался развести потоки: соседнему корпусу приказал идти на Мушакен, своему — по шоссе к Кальтенборну и Валлендорфу. Головную часть XIII корпуса вёл начальник 36-й дивизии Преженцов.

У выхода из леса передние части встретили артиллерийским и ружейным огнём. Развернуть утомлённые части и пробить дорогу не удалось. Выставили дозоры; людям предстояло ждать рассвета. Задержка впереди остановила и остальных, уже вытянувшихся на шоссе.

Тогда Клюев повернул свою колонну обратно, надеясь пройти вслед за XV корпусом на Мушакен. Но и этот выход оказался занят. Германские части, овладевшие шоссе Нейденбург — Вилленберг, продвигались к северу и обстреливали лес. В темноте смешивались подразделения разных корпусов. Люди отставали от колонн и бродили по лесу, разыскивая свободную дорогу.

К одиннадцати утра 30 августа Клюев с артиллерией и частью её пехотного прикрытия выбрался к Валлендорфу. Там снова начался обстрел. При новых попытках выйти из леса колонна попадала под шрапнельный огонь. Комиссия отмечает нехватку снарядов и потерю артиллерийских лошадей. К четырём часам дня около четырёх тысяч человек, по её оценке, собрались на поляне у выхода к Заддеку.

Здесь Клюев сдался с находившимися при нём людьми. Подробности комиссия восстанавливала по показаниям нескольких свидетелей. Казаки из конвоя рассказывали о белой рубашке, привязанной к пике, и приказе снять оружие. Эти сведения не принадлежат Войтовскому: его рассказ начинается с того, что разоружённые офицеры объясняют ему уже принятое решение.

Большинство офицеров, к которым он подошёл, были артиллеристами. Они предлагали ему последовать их примеру. Подпоручик увидел начальника 1-й пехотной дивизии Угрюмова, которого описал как крайне подавленного. Затем прошёл дальше и заметил солдат, сдававшихся германцам с поднятыми руками. Угрюмов тоже направлялся туда, сопровождаемый людьми с белыми платками.

Что Войтовский ответил на предложение снять оружие, в этом фрагменте не сказано. Комиссия не приводит его реплики и не описывает минуту, когда он покинул колонну.

Другие люди также отказывались сдаваться. По показаниям казаков, на возражения Клюев разрешил желающим спасаться самостоятельно. Казаки и небольшие группы солдат отделились от собравшихся на поляне и стали искать дорогу к границе.

Отдельно действовала передняя часть колонны XIII корпуса под начальством Преженцова. Утром её пехота при поддержке артиллерии выбила противника из Кальтенборна и захватила четыре орудия. Но после этого движение вновь расстроилось. Войска направляли то к Валлендорфу, то к Едвабно, затем опять к Валлендорфу. Попытка идти на Хоржеле и Янов привела колонну к Ушанеку.

Там около половины пятого дня получили известие, что впереди сдаются русские части, а выходы прикрыты германскими батареями и пулемётами. Преженцов отверг предложение о сдаче и пытался организовать прорыв. Он не удался; люди начали отделяться от колонны поодиночке и группами. Дальнейшую судьбу генерала и оставшихся при нём комиссия в этом докладе выяснить не смогла.

Так же раздельно происходило возвращение к своим. Комиссия отмечала выход небольших групп и отдельных офицеров и солдат. Некоторые присоединялись к ротам Алексеевского полка, отходившим под командованием подполковника Сухачевского. Единого строя XIII корпуса больше не было, но переходы через границу продолжались.

Войтовский упомянут в докладе ещё раз, в перечне спасённых знамён. Полотнище Копорского полка, отделённое от древка, вынес подпрапорщик Копочинский. В Россию он пробрался под руководством Войтовского. Дата перехода границы и их маршрут в докладе не названы.

Предложение разоружиться осталось одним из эпизодов, о которых подпоручик смог рассказать после возвращения. Клюев и Угрюмов были в плену. Войтовский добрался до своих; вместе с выведенным им знаменосцем вернулось полотнище Копорского полка.

Источник:

Даты приведены по новому стилю. Сведения о сдаче разделены по названным комиссией свидетелям. Около четырёх тысяч человек — её оценка конкретной группы у Заддека, а не итоговая численность всех пленных. Реплика Войтовского, его маршрут и время возвращения со знаменосцем не установлены. Возвращение не датировано 30 августа. Ограниченность сведений комиссии о Преженцове не означает, что его судьба осталась неизвестной последующим исследователям.