Уланам давали воду

Уланы проходили через Львов пешком. Те, кто оставался в седле, ехали на лошадях, едва переставлявших ноги. Семнадцатилетний Зыгмунт Мария Руссоцкий записал 2 сентября 1914 года, что небольшие группы солдат тянутся по улицам ещё с предыдущей ночи. Он различал тирольцев, уланов, боснийцев. Все выглядели измученными, исхудавшими и голодными.

Художественная реконструкция.

Жители давали им сигареты, воду и еду. В коротком фрагменте дневника это действие следует сразу за описанием солдат, которым требовались пища и отдых. Сам город в те дни пытался пережить уход австро-венгерской армии и ожидание русских войск. Помощь проходившим соседствовала со страхом за собственную судьбу.

Художественная реконструкция.

Руссоцкий был гимназистом. Его записи сохранились во львовском архиве, но долго были описаны как дневник его отца, Влодзимежа Руссоцкого. Историк Кшиштоф Шлюсарек установил ошибку по содержанию рукописи: автор рассказывал о занятиях в гимназии и подготовке к выпускным экзаменам. Зыгмунт родился в мае 1897 года; в дни оставления Львова ему было семнадцать.

К. Шлюсарек. Публикация записи Зыгмунта Марии Руссоцкого за 2 сентября 1914 года, с. 147. В примечании 34 указан архивный лист 3 об. Источник.

Войну он узнавал разными способами. О сражениях читал в газетах и слушал рассказы других людей. Шлюсарек предупреждает, что в таких записях достоверные сведения смешиваются со слухами. Городские впечатления дают иной материал: уходящие солдаты, толпа на вокзале, цена экипажа. Рассказ о воде сохранился среди этих наблюдений.

В записи за 2 сентября нет номеров полков. Тирольцы и боснийцы названы рядом с уланами — кавалеристами, часть которых теперь шла пешком. Из этого перечня нельзя составить порядок отступления соединений. Руссоцкий описывал группы людей и их состояние. О том, кто из уланов потерял лошадь, а кто спешился по другой причине, он не сообщил.

Художественная реконструкция.

Имена жителей, подававших воду и пищу, тоже не названы. Не записаны ни разговоры, ни слова благодарности. Сохранилось простое свидетельство: проходившим помогали.

В соседнем фрагменте дневника, относящемся к последним дням августа и началу сентября, Руссоцкий описывал попытки жителей уехать. Точный день этой вокзальной сцены по приведённой публикации не установлен. По словам автора, люди устремились к вокзалу, а нанять экипаж оказалось трудно.

За одноконный экипаж до станции просили тридцать крон, за пароконный — до пятидесяти. На вокзале не хватало места ни в залах, ни на перронах. Люди заняли площадь перед зданием и сидели на сундуках. Некоторые, как отмечал Руссоцкий, собрали в них всё своё имущество.

Но добраться с вещами до поезда ещё не означало увезти их. Войти в вагоны с сундуками, по его рассказу, было невозможно. Значительную часть багажа затем расхитили.

Художественная реконструкция.

Автор связывал панику со слухами о приближении русских войск и отъездом высших чиновников, особенно наместника Галиции Витольда Корытовского. По его впечатлению, ещё недавно австро-венгерскую армию считали хорошо обученной и боеспособной; теперь распространялось убеждение в её полном поражении. Это оценка настроений, оставленная одним наблюдателем, а не свидетельство того, что все горожане думали одинаково.

Эвакуация властей не означала, что во Львове исчезло всякое управление. Шлюсарек датирует выезд краевой гражданской и военной администрации 30 августа — 1 сентября. Магистрат остался. Президент города Юзеф Нойманн ещё раньше уехал в Краков и из-за наступления уже не мог вернуться; руководство приняли первый вице-президент Тадеуш Рутовский и два его коллеги.

Художественная реконструкция.

31 августа Рутовский созвал чрезвычайное заседание городского совета. На нём решили создать городскую гражданскую стражу и обратились к жителям с призывом соблюдать порядок и достойно вести себя при вступлении русской армии. Пока часть людей искала места в поездах, оставшиеся городские руководители готовились отвечать за Львов после ухода войск.

Австрийский государственный архив датирует оставление города 2 сентября. На следующий день Руссоцкий увидел первые русские конные группы. В его записи за 3 сентября они появляются у Бернардинского костёла и разъезжаются по улицам. Это уже следующий день дневника. Раздачу воды уходившим уланам нельзя смешивать со встречей новых войск.

Бои под Львовом, 1914 год. Фотограф не указан. Австрийский государственный архив, KA, BS Album 335, Nr. 3 Z. Источник.

Для записи за 2 сентября исходной сценой остаётся движение маленьких групп через город. Одни горожане пытались вывезти имущество, другие давали солдатам воду, пищу и сигареты. Дневник не говорит, были ли среди помогавших те, кто сам собирался уехать. Он сохраняет оба действия рядом: на вокзале люди сидят на сундуках, а на улицах кормят тех, кто уже отступает.

Художественная реконструкция.