Иллюстрация к истории «Шнеллер привёз просьбу о двух сутках отдыха».
Художественная реконструкция.
У 2-го пехотного полка не хватало шести походных кухонь. Большинство солдат осталось без вещевых ранцев; многим недоставало шинелей и палаточных полотнищ. В записи Карла Шнеллера за 4 сентября 1914 года эти вещи перечислены рядом с боеприпасами и числом офицеров.
Офицер австро-венгерского Генерального штаба получил задание ехать к 3-й армии, отступившей от Львова. В частях и штабах просили дать людям хотя бы сорок восемь часов отдыха. Вечером Шнеллер вернулся в Перемышль с подробностями, объяснявшими эту просьбу.
Во 2-м пехотном полку на довольствии числилось 2600 человек вместо 4500. Офицеров было 56 вместо более чем ста, причём штаб-офицер оставался только один. Это записанные Шнеллером сведения о составе полка; число довольствующихся не означает ровно столько же винтовок в боевой линии.
На винтовку приходилось 150 патронов, на пулемёт — 8000. Дополнительного запаса патронов запись не отмечает. Не хватало двух пулемётных отделений, щитов, телефонного имущества, многих лопат и патронных ранцев. Семьдесят процентов вещевых ранцев были утрачены. У 25–30 процентов людей недоставало шинелей и палаточных полотнищ.
Подвоз в полку оценивали как хороший, но резервного продовольствия ещё не было: на двух человек приходилась одна консерва. Не хватало шести походных кухонь; у другой бригады, согласно той же записи, кухни были разбиты. При этом Шнеллер отметил, что полк прочно находится в руках командира. Потери имущества ещё не означали полной утраты управления.
Шестнадцать дней без остановки
Художественная реконструкция.
Начальник штаба III корпуса сообщил, что 6-я и 28-я дивизии пришли за Верещицу в хорошем порядке, но совершенно выжатыми. Первоначальные цифры потерь уменьшились: часть людей обнаружилась в XII корпусе. Особенно велики оставались потери офицеров.
За плечами было шестнадцать дней операций без единого дня отдыха. После трёх суток покоя начальник штаба рассчитывал снова действовать дивизиями, прежде всего 6-й и 28-й. Новые перемещения в ближайшие три дня он считал невозможными; в записи названо утро 7 сентября как самый ранний срок выхода.
Снабжение корпуса выглядело хуже, чем подвоз во 2-м полку. Запрошенное не прибывало. О месте выгрузки корпусного магазина, то есть запасов снабжения, в штабе не знали. Требовались карты и резервное продовольствие. Этапное командование советовало покупать ветчину и резать гусей.
Ночной марш через Городок спутал части разных корпусов. Горная артиллерия, по жалобе в записи, забила дороги. Отдых должен был дать время разобрать это скопление и вернуть обозы своим частям. Вьючный транспорт переделывали в повозочный; сами повозки ещё приходилось собирать.
Художественная реконструкция.
Обещание Боога
Художественная реконструкция.
Генерал-майор Боог настаивал на паузе. Войска занимали известные верховному командованию районы и пользовались отдыхом, который армейское командование им торжественно обещало. Он просил «с поднятыми руками» дать покой. Сначала — сорок восемь часов.
При этом части уже готовили оборону. Их расположение, по переданному Шнеллером объяснению, позволяло начать движение на север и северо-восток. Заметные неприятелю оборонительные меры должны были создать впечатление, что наступления отсюда не последует.
В тот день, сообщали Шнеллеру, противник не атаковал. Надеялись, что не атакует и завтра: казалось, всё движение русских направлено во Львов. Но рядом в дневнике стояла другая оценка. Шептицкий ожидал более решительного продвижения и поворота неприятеля. Надёжного основания обещать спокойные двое суток не было.
Приказы, которым переставали верить
В XII корпусе жаловались, что армейское командование ежедневно присылает два-три противоречащих друг другу распоряжения. Корпусной командир Кёвесс считал свои войска пока способными к обороне — при условии усиления артиллерией.
Жалобы касались и прежних обещаний поддержки. Корпусу приказывали держаться до последнего, командир убеждал людей оставаться на месте, но ожидавшейся помощи III корпуса не последовало. По переданным Шнеллером словам, это потрясло доверие солдат и офицеров к руководству.
Восстанавливать предстояло и доверие к приказам. Новое наступление ради помощи армии Ауффенберга в XII корпусе допускали, если оно опирается на действительный успех и корпус об этом достоверно извещён. Ещё одного сообщения о благоприятной обстановке, которое затем окажется неверным, здесь опасались.
После девяти вечера
Художественная реконструкция.
Шнеллер и Клесс прибыли в Перемышль после девяти и подробно доложили Мецгеру. По впечатлению Шнеллера, тот не проявил особого понимания потребности войск в отдыхе. Прежде всего он боялся, что противник просто не даст им передышки. Шнеллер тут же признал: в этом Мецгер, возможно, совершенно прав.
С российской стороны день выглядел иначе. В публикации «Русского слова», датированной на сайте перепечатки 4 сентября, телеграмма верховного главнокомандующего уже сообщала о взятии Львова и Галича и просила наградить Рузского и Брусилова. Заканчивалась она словами: «Подробностей ещё нет». Саму телеграмму отправили 21 августа по старому стилю, то есть 3 сентября.
Шнеллер привёз подробности состояния отступавших войск: недостающие кухни, шинели, офицеры, неразобранные обозы и недоверие к приказам. Дать им сорок восемь часов уже обещали. Сохранить эти часы без нового боя штаб гарантировать не мог.
4 сентября 1914 года Карла Шнеллера отправили к австро-венгерской 3-й армии после отхода от Львова. Вместо общей фразы «войска устали» он записал предметы и числа.
У одного полка на довольствии оставалось около 2600 человек вместо 4500, 56 офицеров вместо более чем ста. Не хватало шести походных кухонь, семидесяти процентов ранцев, многим — шинелей и палаточных полотнищ. Запасной еды не было: одна консерва на двоих.
Из III корпуса докладывали о шестнадцати днях операций без дня отдыха. Армейский штаб просил хотя бы сорок восемь часов — их уже «свято обещали» солдатам. За это время нужно было не только дать людям поспать, но и распутать обозы, восстановить снабжение и снова сделать части управляемыми.
После девяти вечера Шнеллер вернулся в Перемышль. Мецгер опасался, что русские просто не оставят армии эти двое суток. Шнеллер признал: такое опасение обоснованно.
Что сильнее показывает состояние армии: общая оценка командующего или перечень отсутствующих кухонь, шинелей и ранцев?
Источник: военный дневник Карла Шнеллера за 4 сентября 1914 года; «Русское слово» от 4 сентября 1914 года.
История в иллюстрациях
4 сентября 1914 года штабной офицер Карл Шнеллер поехал к армии, отступившей от Львова. Вместо общей фразы «войска устали» он записал предметы и числа.
У одного полка на довольствии оставалось около 2600 человек вместо 4500. Офицеров — 56 вместо более чем ста. Не хватало шести походных кухонь и семидесяти процентов ранцев.
Из III корпуса докладывали: шестнадцать дней операций без дня отдыха. Дивизии пришли за Верещицу организованно, но совершенно выжаты.
Штаб просил хотя бы сорок восемь часов. За это время нужно было дать людям отдохнуть, распутать обозы и восстановить снабжение. Паузу уже «свято обещали» солдатам.
После девяти вечера Шнеллер вернулся в Перемышль. Мецгер опасался, что русские не дадут армии остановиться. Шнеллер признал: это возможно.
Сегодня — Кутузов оставил себе дорогу для отхода, Шнеллер привёз просьбу об отдыхе, а первый обстрел Ленинграда поместился в одну строку. Завтра: пушки развернут в редуте.
Военный дневник Карла Шнеллера, 4 сентября 1914 года — публикация Австрийского государственного архива: разделы о Бооге, III корпусе, 2-м пехотном полке, XII корпусе и возвращении в Перемышль. Числа и оценки переданы как содержание дневника и услышанных автором докладов.
«Русское слово»: «Взятие Львова и Галича» — цифровая перепечатка под датой 4 сентября 1914 года; внутри текста телеграмма датирована 21 августа старого стиля. Газетный оригинал отдельно не сопоставлен.
