001: Н. ПЕШКОВА
002: бывш. сандружинница 21-й дивизии
003: народного ополчения Киевского района
004: САНДРУЖИННИЦЫ
005: Нарядный особняк на Смоленском бульваре. Здесь и
006: сейчас помещаются два райкома — Коммунистической партии и комсомола. В конце
007: июня 1941 г. сюда шли толпы людей. У всех одно требование:
008: — Пошлите в действующую! Отправьте на фронт! С
009: мужчинами, даже с самыми юными, разговаривали.
010: Обещали помочь, посодействовать. А с нами? Сколько раз
011: входили мы тогда в двери маленького особняка! И уходили. Злые, расстроенные, но
012: непримиримые.
013: — Приказа брать в армию женщин нет. Никаких
014: распоряжений относительно вас не поступало.
015: Приказы... Распоряжения... Разве можно было в те дни
016: по-довоенному воспринимать эти слова? Все, кто приходил сюда, держа в руках
017: наспех написанные слова, подчинялись одному приказу — приказу своего сердца.
018: Как только стали создаваться дивизии народного
019: ополчения, мы, конечно, поспешили записаться. И вот при 21-й дивизии народного
020: ополчения Киевского района создана санитарная дружина. У нас, как и в любом
021: воинском подразделении, есть свой командир, свой комиссар. Оба из Мосфильма,
022: оба коммунисты. Комиссар — Анна Васильевна Соловьева, хрупкая женщина с большим
023: и бесстрашным сердцем. Командир—Серафима Альтзитцер с густой шевелюрой
024: непокорных, коротко остриженных волос. Ее энергии и оптимизму нет границ. А
025: ведь мы знаем, что Сима оставляет дома 10-летнюю дочку. Каждый из нас оставляет
026: кого-нибудь.
027: Краткосрочные курсы санинструкторов. Мы учимся
028: накладывать жгуты, делать повязки, гипс, переносить раненых. На блестящем
029: паркете ползаем по-пластунски: там, в бою надо будет выносить раненых из-под
030: огня. Мы собираемся в штабе, расположенном в старом школьном здании в
031: Староконюшенном переулке, рано утром, уходим поздно вечером. Да и страшно
032: расходиться. Вдруг поступит приказ выступать! И тебе не успеют сообщить. И ты
033: останешься.
034: 6 июля 1941 г. весь Староконюшенный переулок запружен
035: народом. Заглушая голоса, гремит знакомая мелодия «Если завтра война, если
036: завтра в поход». Поют и уходящие, и провожающие. Сима Альтзитцер, наш командир,
037: строит дружину.
038: Суровым стало лицо Родины. Суровы и сухи глаза
039: матерей. Сколько лет придется носить им в сердце боль разлуки с детьми. Одним
040: до того времени, когда засияет московское небо мириадами огней победного
041: салюта, другим — до конца жизни. Для многих это прощание будет последним.
042: Но если бы тогда Марусе Воробьевой, Лене Беловой, Тане
043: Каменской, Ане Шмаровой предсказали судьбу, изменили ли бы они свое решение?
044: Поколебались бы? Думаю, что нет. Приказ сердца не в силах отменить даже страх
045: перед смертью.
046: Идут по шоссе на запад тысячи ног. Стараются равняться
047: по первой паре в военных сапогах. Каждый ополченец обут по своему разумению.
048: Здесь и резиновые и кожаные тапочки, щеголеватые полуботинки и рабочие ботинки
049: на грубой подошве.
050: В нашей группе Зина Павлова, оператор из студии
051: Мосфильма, и Люда Киселева, работница художественной фабрики № 8, идут в
052: туфельках на каблуках. На мягком от полуденного солнца асфальте остаются
053: ямочки. Расстояние между нами все длиннее и длиннее. Солдатский шаг должен быть
054: широким и твердым. А мы с сегодняшнего дня солдаты, солдаты московского
055: ополчения.
056: Сандружинницы раскреплены по стрелковым ротам.
057: За плечами, кроме тяжелых рюкзаков, медицинские сумки.
058: Первые пациенты явились к вечеру. Болезнь у всех одна. Непривычные к дальним
059: походам, они тяжело страдают от потертостей и мозолей. Во время 15-минутного
060: привала все отдыхают. У сандружинниц привала нет. Надо успеть обойти роту,
061: кому-то помочь.
062: — Сестричка, — слово, от которого по-особому теплеет
063: душа, — бинтика бы кусочек...
064: Не слушаются непривычные пальцы. Повязки получаются
065: неуклюжие и толстые. Бойцы не обижаются.
066: — После войны приходите ко мне в парикмахерскую,
067: Арбат, 29.
068: Это вместо благодарности.
069: Две недели назад началась война. Каждый час наполнен
070: тревожными новостями. Враг занимает наши советские города. Мы уже знаем, как он
071: беспощаден. Но мы уверены в своей победе. Ополченцы говорят:
072: — Вот вернемся в Москву... Когда отвоюем...
073: Мы должны победить! Мы победим во что бы то ни стало!
074: Был ли тогда среди нас хоть один, кто усомнился бы в нашей победе, к которой
075: пришлось потом идти долгих четыре года!
076: В лесу около Можайска мы постигаем военное дело, изучаем
077: винтовку и станковый пулемет, учимся бегать, ползать, форсировать преграды,
078: учимся приветствовать командиров, докладывать и командовать. Мы уже приняли
079: присягу, получили обмундирование. На гимнастерках у сандружинниц по три
080: красненьких треугольничка. Они обозначают звание — старший сержант. Санитары —
081: рядовые, наши подчиненные.
082: Оказалось, что научиться стрелять куда легче, чем
083: правильно завернуть портянки. А об обмотках и говорить нечего. Сделаешь
084: несколько шагов, и они гармошкой собираются у самой щиколотки. Окружающим смех
085: — тебе горе. Не хочется попасться в таком виде на глаза начальству. Страшно не
086: наказание, а снисхождение к «слабому полу».
087: Сандружинница третьей роты 61-го стрелкового полка
088: Машенька Воробьева совсем утонула в своей шинели. Она чем-то напоминает
089: маленького нахохлившегося воробушка. С тех пор так и прилипло к ней это
090: прозвище. Мало кто знал, что и фамилия у Маши подходящая.
091: Воробушек очень страдает из-за своей длиннущей шинели:
092: тяжело, неудобно, полы путаются под ногами. Однажды мы застали ее всю в слезах.
093: Долго и без пользы допытывались о горе. На другой день в густом кустарнике,
094: подальше от посторонних глаз, она продемонстрировала свою «модернизированную»
095: шинель — причину слез: та едва прикрывала колени.
096: Причину такой экзекуции над шинелью кое-кто в полку
097: расценивал как присущее женщинам желание выглядеть по-нарядному. Это всех нас
098: очень огорчило. Мы хотели быть солдатами, как все. Нас оскорбляла любая скидка,
099: даже самое маленькое снисхождение. Маша Воробьева пошла к командиру полка и
100: попросила, чтобы ее наказали за порчу «государственного имущества». Полковник
101: Зарако-Зараковский все понял правильно. М. Воробьевой дали трое суток
102: гауптвахты. А потом ординарец полковника принес ей букетик полевых цветов.
103: Командир полка велел передать: «За ошибки надо наказывать, за честность —
104: Награждать. Считайте, что это ваша первая награда».
105: Линия фронта приближалась, но пока еще не было слышно
106: ни разрывов, ни выстрелов. Однако война присутствовала во всем. Мужчин в
107: деревне почти не осталось. Женщины и детишки уходили в поле до зари и
108: возвращались затемно. Пора стояла страдная. Колхозники спешили убрать урожай. В
109: опустевших домах небольшой деревушки Косичино Смоленской области расположились
110: отделения медсанбата, оборудовали сортировочную. В большом сарае на окраине
111: деревни подготовились к приему раненых.
112: Иногда тишину летнего дня нарушал довольно привычный
113: гул: советские самолеты шли на запад. Прикрыв от солнца глаза, люди смотрели в
114: небо. Удачи вам, родные! Иногда эскадрильи возвращались обратно той же дорогой.
115: Тогда считали — все ли?
116: В октябре наша дивизия впервые лицом к лицу
117: встретилась с врагом. Тот первый бой оказался для нас тяжелым.
118: ...Ночью, выстроив всех, кто остался от нашего
119: батальона, командир объявил приказ: небольшими группами двигаться на восток. И
120: назвал сборный пункт полка. Отступление прикрывалось отрядами из добровольцев.
121: Им предстояло задержать врага, дать возможность батальону занять новые позиции.
122: С заградотрядом должна была остаться одна из сандружинниц. Мы тянули жребий.
123: Каждая считала своим долгом находиться там, где больше всего требовалась
124: помощь. Березовый, уже пожелтевший листок достался Лене Беловой. Она никогда не
125: отличалась веселым нравом. Наоборот, из всех нас Лена была самой серьезной,
126: даже суровой. Мы ни разу не видели ее такой оживленной, как в ту ночь. Она без
127: умолку болтала, тормошила нас, старалась развеселить: — Вот увидите, завтра к
128: вечеру мы опять будем вместе! Выше голову, девочки!
129: Где-то неподалеку строчили пулеметы, метались в
130: темноте слепые снаряды, то и дело вспыхивали разноцветными созвездиями
131: вражеские ракеты.
132: Весь прошедший день мы стояли рядом со смертью. Но она
133: не посмела посягнуть ни на одну из нас. Так нам казалось. Нам было тогда по 17
134: лет. Нам очень хотелось жить.
135: О судьбе отряда прикрытия никто из нас долго ничего не
136: знал. Батальон за ту ночь успел уйти далеко от того места, где остались
137: добровольцы. И лишь несколько месяцев спустя стало известно, что весь отряд
138: погиб в неравном бою с фашистами. Об этом рассказали жители близлежащего села.
139: Они и похоронили героев в братской могиле.
140: Оборвались короткие военные биографии сандружинниц
141: Маши Воробьевой, Шуры Ковалевой, Нины Яхонтовой, Тани Каменской, Ани Шмаревой.
142: Совсем недавно мы передали Тасику Каменскому
143: маленькую, потускневшую от времени фотографию. Он, конечно, совсем не помнил
144: свою мать. Летом 1941 г. ему не было еще и четырех лет. Этот снимок сделан
145: тогда же. Таня Каменская вместе с нами уходила на фронт. А Тасик вместе с
146: бабушкой отправился в глубокий тыл. Они долго не имели никаких известий. А потом
147: пришло письмо. Мама писала, что находилась в окружении, участвовала во многих
148: боях. Выносила из-под огня раненых. Теперь она работает в медсанбате. Советские
149: войска уже разгромили фашистов под Москвой и с боями двигаются на запад. Мама
150: обещала скоро вернуться домой. Это было первое и последнее ее письмо.
151: Медсанбат стоял тогда в 3—4 километрах от линии фронта
152: в деревне Олешня под городом Кировом. Бои не прекращались ни на один час.
153: Бесконечным потоком поступали раненые. Врачи и сестры спали по 2—3 часа в сутки.
154: Некогда было поесть. Легкораненые после перевязки возвращались на передовую.
155: Тяжелых отправляли в тыл. Но их места сразу же занимали новые. Наступление
156: наших частей продолжалось.
157: Медсанбат не мог сразу же последовать за войсками.
158: Ближе к передовой отправилась небольшая группа фельдшеров и сестер. В их числе
159: и сандружинница Таня Каменская.
160: Фашисты никак не хотели примириться с поражением
161: задуманного Гитлером «блицкрига». Чем дальше их отбрасывали от Москвы, тем
162: яростнее они продолжали сопротивляться. Часто один и тот же населенный пункт по
163: нескольку раз переходил из рук в руки. Так случилось и на этот раз. Медицинский
164: отряд обосновался в деревне Хвощи, из которой несколько часов назад наши войска
165: выбили гитлеровцев. Сюда с передовой свозили на санях, переносили на палатках и
166: носилках раненых. Оказав им первую помощь, два фельдшера и сестры повезли их в
167: медсанбат. Таня Каменская с самыми тяжелыми осталась в деревне.
168: Когда из медсанбата за ними выслали машины, в деревне
169: уже были фашисты. Они получили подкрепление и с новыми силами контратаковали
170: советские войска. Наши вторично заняли Хвощи только через несколько дней. От
171: деревни ничего не осталось. Никаких следов ни Тани Каменской, ни ее раненых
172: долго не удавалось найти.
173: Однажды к командиру части, расположенной в Хвощах,
174: пришла старая, оборванная женщина. Она-то и поведала историю Таниной гибели.
175: Таня Каменская успела переодеться в гражданское платье. Гитлеровцев убедили,
176: что она местная жительница. Трудно сказать, как удалось ей уговорить фашистов
177: не уничтожать раненых. Но некоторое время их не трогали. Каждую ночь с помощью
178: местных жителей Таня перетаскивала одного-двух в безопасное место, прятала в
179: подвале или на сеновале. На четвертую ночь ее поймали. Поймали, когда она
180: вместе с дочерью рассказчицы, сельской учительницей, выносила раненого из избы.
181: Утром всех, кто остался в живых, фашисты волоком перетащили в лес. Вырыли яму.
182: Сбросили туда людей и перестреляли. Среди расстрелянных была и учительница.
183: Раздетую донага Таню оставили под присмотром часового около могилы. Морозы
184: зимой 1941/42 г. стояли лютые. Таня Каменская замерзла.
185: По-разному сложились военные судьбы московских
186: ополченок.
187: На многие сотни километров разошлись фронтовые дороги
188: комиссара и командира нашей санитарной дружины. Политрук артиллерийского полка
189: старший лейтенант С. Альтзитцер участвовала в Крымской операции, сражалась за
190: Керчь. Война для нее кончилась на Дальнем Востоке, после победы над Японией.
191: Стала на фронте политическим работником и еще одна
192: наша сандружинница — А. Г. Петрова. После разгрома гитлеровцев под Москвой она
193: тоже была назначена комиссаром медико-санитарного батальона. Эта маленькая,
194: сероглазая женщина была строгим командиром и прекрасным товарищем.
195: Мало кто из сотрудников Госэнергоиздата знает, что
196: калькулятор, студентка-заочница 5-го курса Полиграфического института Лида
197: Киселева и старший редактор Бета Семенова участвовали в боях за Москву,
198: выносили из-под огня раненых, сутками простаивали у операционных столов,
199: помогая хирургам во время сложных операций.
200: Изредка мы собираемся вместе. Вспоминаем былые дни. В
201: который раз пересматриваем дорогие сердцу фотографии. Двадцать лет назад мы
202: пошли на войну, чтобы защитить от врага свою Родину, своих близких. Многие
203: отдали за это свои жизни. Память о погибших мы бережно храним в наших сердцах.