# Почему решили оставить Москву

13–14 сентября 1812 года (1–2 сентября старого стиля).

В Филях спорили о том, что армия ещё может сделать перед Москвой. Барклай считал выбранную позицию непригодной для сражения. Беннигсен, который её выбрал, полагал, что на ней можно принять противника. Само наличие армии у города ещё не отвечало на главный вопрос: удастся ли ей удержаться здесь после потерь Бородина. [1]

В журнале военных действий положение описано конкретно. Правое крыло стояло перед Филями, центр между Троицким и Волынским, левое перед Воробьёвым; арьергард находился у Сетуни. Позади лежала Москва. Предстояло либо ждать французов на этом расположении, либо двигать части, пока противник ещё не связал их новым боем. [1]

Барклай предложил отступить через Москву к Нижнему Новгороду, где, по его объяснению, сходились важные сообщения между северными и южными губерниями. Беннигсен хотел остаться и сражаться; Дохтуров поддержал его. В таком расхождении уже видно, почему совет нельзя пересказать как общее согласие с заранее готовым решением. Командиры по-разному оценивали одну и ту же возможность. [1]

Другие предложения меняли сам способ принять бой. Коновницын находил позицию невыгодной, но предлагал идти навстречу неприятелю и атаковать там, где его встретят. Остерман и Ермолов были с этим согласны. Ермолов добавил практический вопрос: известны ли дороги, по которым должны двинуться колонны? За желанием сражаться возникала необходимость провести к месту боя целую армию. [1]

Толь предупреждал о риске разгрома на выбранной позиции и потери артиллерии. Он предлагал фланговое перемещение: опереть правое крыло на Воробьёво, левое расположить между Новой и Старой Калужскими дорогами. Если понадобится дальнейший отход, двигаться по Старой Калужской дороге, откуда ожидались продовольственные и военные запасы. Таким образом, спор касался и того, какими дорогами армия сможет жить после следующего боя. [1]

Возможности самой армии были уже ограничены. Сразу после Бородина Кутузов объяснял Ростопчину, что прежняя позиция стала слишком широкой для оставшихся войск. Подойдя к Москве, он всё ещё не получил ожидавшихся подкреплений. В донесении императору, написанном через несколько дней после совета, он свяжет своё решение с ослаблением войск, отсутствием надёжной позиции и опасностью обхода. Там же признает, что часть генералов была против. [2, 3]

Кутузов решил пройти через Москву и отступить по Рязанской дороге. Журнал передаёт его главную задачу: сберечь армию и приблизиться к подкреплениям. Это изложение состоявшегося совета, а не стенограмма; мы знаем позиции участников в том виде, в каком их закрепил официальный рассказ. Нет необходимости добавлять к нему придуманные паузы, жесты или реплики. Различие предложений и без того показывает трудность выбора. [1]

На следующий день решение стало движением колонн через город. Пущин, до этого стоявший с семёновцами у Москвы, записал удивление ранним выступлением и описал людей, уходивших вместе с войсками. Для армии сохранялась возможность продолжать кампанию; для города начиналась оккупация. Сохранённая армия ещё должна была найти новое положение, получить людей и снабжение. Уход из Москвы открывал эту работу, но не давал её результата заранее. [4]

Источники: [1] Журнал военных действий о совете в Филях 1 сентября старого стиля. [2] Кутузов, № 188, с. 155–156. [3] Донесение Кутузова Александру I от 4 сентября старого стиля, опубликованное у Аглаимова. [4] Пущин, дневник, с. 62.