Раненые просили вести их к Софийскому. Так, по воспоминанию Митаревского, называли одного корпусного доктора. Его настоящего имени автор не сохранил. Под Тарутином врач сидел за столом с офицерами, шутил и любил выпить. Митаревский видел его и за работой: тот хладнокровно перевязывал раны и оперировал. Знакомые дали ему шутливое прозвище мясника; доктор напоминал, что и насмешник ещё может оказаться у него. Конкретного пациента и исхода операции в этом рассказе нет. Мемуарист пишет, что врач прославился впоследствии, поэтому его известность не относится целиком к одному лагерному дню. За общим столом Софийский был собеседником. У раненого — человеком, к которому хотели попасть.