До Ельни оставался ещё один ночлег в снегу. Седьмого ноября корпус Пущина вышел в восемь утра и шёл до сумерек. У Белого Холма капитан назвал переход самым мучительным из пережитых. Это его личное сравнение, не измерение температуры. Накануне тоже шли двенадцать часов; раннего отдыха попытка уехать вперёд не дала. Теперь шли к Ельне, но квартиру ещё не разрешили. Митаревский тоже описывал снег на дороге к Ельне, но служил в другой части и отдельных ночлегов не датировал. Разрешение спать в домах Пущин принесёт на следующий день. Ночь седьмого завершилась снаружи: тёплый дом ещё был впереди, а не частью этого холодного привала.