# Дома уже знали, что Пущин не ранен

Из Петербурга пришли письма. Павел Пущин очень им обрадовался: дома уже знали, что при Бородине он не был ранен. Сражение осталось в тридцати двух днях позади. Теперь к капитану вернулась весть о нём самом — о том, что успело стать известно его родным.

В тот день, 7 сентября по новому стилю, его бригада стояла под огнём. Семёновский и Преображенский полки, по записи Пущина, выдержали четырнадцать часов неприятельской канонады. К вечеру до них долетали пули стрелков. Из роты выбыло тридцать пять человек. Сколько среди них было убитых и раненых, эта запись не разделяет; сам капитан остался невредим.

После боя Пущин и сам испытал, как трудно узнать участь близкого. У Можайска он стал расспрашивать о брате Николае. Одни говорили, что тому оторвало ногу, другие — что ранило пулей. Подтвердилось второе. Первое известие тоже возникло не на пустом месте: ногу потерял другой Николай, дальний родственник Пущина. Одинаковое имя соединяло в слухах две разные судьбы.

Потом были уход от Москвы, переходы и новые стоянки. Письма из столицы догоняли капитана в пути. 30 сентября он получил почту, когда дежурил по дивизии. На следующий день, уже в Спасском, Левин передал письма сестёр. Пущин отмечал эти доставки и радость от них, не пересказывая домашних разговоров.

К 9 октября в петербургских письмах появилась ещё одна определённость: близкие знали, что он не ранен. Кто первым сообщил им это и когда именно дошла та весть, дневник не объясняет. Тридцать два дня отделяют сражение от получения капитаном этих писем; столько не обязательно длилась неизвестность в семье.

В лагере тем временем новости оставались противоречивыми. После приезда Лористона говорили о мире. Затем распространился слух, что французы грозят атаковать. Пущин записывал и то и другое, не имея ясности о результате переговоров. Домашняя почта принесла известие, смысл которого не требовал догадок: о его участи после Бородина дома уже знали.

Свою радость капитан выразил несколькими словами. Он не оставил ни текста письма, ни сцены его чтения. Осталась замкнувшаяся связь: из армии в Петербург дошла весть о нём, а из Петербурга пришло подтверждение, что её получили.

### Источники

- [Павел Пущин. Дневник. Издание 1987](https://imwerden.de/pdf/dnevnik_pavla_pushhina_1812-1814_1987_text.pdf), с. 60–61 и 64–65 / PDF 62–63, 66–67: записи 26–27 августа, 18–19 и 23–27 сентября старого стиля. Основной эпизод — 27 сентября старого стиля / 9 октября нового. Использован русский перевод и обработанный дневниковый текст; французский оригинал в рабочем корпусе отсутствует.
- Тридцать пять выбывших не названы тридцатью пятью погибшими. День первого извещения родных и его отправитель неизвестны. История двух Николаев относится к расспросам самого Пущина после сражения и не объясняет путь его домашней почты.