# В компании Митаревского победой остались недовольны

Пленных взяли, пушки и зарядные ящики захватили, неприятеля гнали несколько вёрст. Всё это офицеры признавали. И всё же, собравшись после отдыха на следующий день, победой остались недовольны: шли забрать французский авангард целиком, а он ушёл.

Николай Митаревский слушал старших. Говорили штаб- и обер-офицеры; молодые редко вступали в разговор и больше спрашивали. Позднее, описывая этот спор, артиллерист специально укажет, кому принадлежали уверенные суждения.

Разбирали всю кампанию. Вспоминали, как Остерман с Паленом отступили под Витебском, но соединили корпуса; как Неверовский под Красным потерял орудия, зато спас отряд. Даже неудачный исход можно было объяснить исполненной задачей или недостатком сил. Под Тарутином, по мнению собеседников, возможности были — воспользоваться ими не сумели.

Особенно рассердились, узнав об опоздавших обходных войсках и колоннах, блуждавших по лесу. Почему заранее не разведали дороги, не расставили проводников? Такие промахи считали непростительными даже на манёврах, а здесь ночью вели тысячи людей. Вспоминали погибшего Багговута — генерала, которого любили за храбрость и доброту.

Обвинения сходились на Беннигсене. Почему именно на нём, Митаревский объяснить не мог; передавал довод старших: сам вызвался, получил поручение, плохо распорядился. Вслед за Тарутиным заговорили о прусской кампании. Припомнили голодную армию, вязнувшую в грязи, и генерала, объезжавшего её в коляске. Хорошие его дела отступили из памяти.

Нашлись и возражавшие: Беннигсен вообще мало заботился о себе, ел и носил то, что ему подавали. Но это оправдание не приняли. Собой, считали собеседники, человек волен пренебрегать; вверенными ему людьми — нет.

Митаревский запомнил, как последняя неудача меняла весь послужной список в чужом пересказе. После удачного дела генералу вспоминали прежние заслуги, после неудачного — прежние ошибки. Теперь так судили Беннигсена, а молодой артиллерист слушал и задавал вопросы.

Накануне корпус Пущина вернулся с песнями. На следующий день в компании Митаревского обсуждали то, чего победа не принесла. К этому времени испортилась и погода: пошли холода, сумрачные дни. В воспоминаниях артиллериста они остались вместе с досадой после боя.

### Источники и границы рассказа

- [Николай Митаревский. Воспоминания о войне 1812 года. Тарутинская глава](https://ru.wikisource.org/wiki/Воспоминания_о_войне_1812_года_(Митаревский_1871)/Глава_VIII), абзацы 107–111 локальной нормализованной транскрипции. Позднее воспоминание, опубликованное в 1871 году. Дата 19 октября нового стиля следует из слов о следующем дне после Тарутинского боя; часа встречи автор не называет. Рассказ об опоздавших колоннах и оценки командиров переданы как услышанные суждения, не как собственное наблюдение за всеми войсками.
- [Павел Пущин. Дневник. Издание 1987](https://imwerden.de/pdf/dnevnik_pavla_pushhina_1812-1814_1987_text.pdf), с. 66 / PDF 68, 6 октября старого стиля: возвращение корпуса с песнями.

В той же главе Митаревский пишет о Вильсоне и его отношениях с Кутузовым, оговаривая, что узнал об этом впоследствии. Этот поздний комментарий не включён в разговор следующего дня. Приписанный Вильсону мотив, связанный с иностранным происхождением, остаётся оценкой мемуариста, а не установленным объяснением поступков.