# Возражение на полях приказа

Убегающего советского пленного предписывалось застрелить без окрика. Предупредительный выстрел запрещался. Так было написано в инструкции, выпущенной немецким верховным командованием 8 сентября 1941 года.

![Страница машинописной военной инструкции](/web-media/fe/fe0f62ea4b15ca2cd381a207-941.webp)

*Художественная реконструкция*

В этих правилах судьба уже разоружённого человека зависела от охранника, которому внушали: недостаточная жестокость сама по себе наказуема. Неповиновение, в том числе пассивное сопротивление, следовало подавлять оружием. Внутри лагеря разрешалось создавать полицию из самих пленных и снабжать её палками, плетьми и подобными средствами принуждения.

Через неделю против инструкции выступил начальник военной разведки адмирал Вильгельм Канарис. Его записка датирована 15 сентября. Он спорил с руководством вермахта о людях, уже оказавшихся в его власти. Они не могли продолжать бой; именно это, напоминал Канарис, и было целью военного плена.

![Открытая папка с документами и запиской](/web-media/f9/f93ad0976286e4ab8b347312-941.webp)

*Художественная реконструкция*

Германия ссылалась на то, что Советский Союз не присоединился к Женевской конвенции 1929 года об обращении с военнопленными. Канарис не обошёл этот довод молчанием. Он начал с него и затем объяснил: отсутствие договорных отношений по конвенции не отменяет общих норм международного права. Пленение служит тому, чтобы человек больше не участвовал в войне. Оно не даёт права мстить ему или наказывать за службу в неприятельской армии.

В записке говорилось о военной традиции, запрещающей убивать и ранить беспомощных. Особенно опасными Канарис считал распоряжения об оружии у охраны и о палках и плетях у лагерной полиции. Они открывали дорогу произвольным побоям и убийствам. Сентябрьская инструкция, по его оценке, исходила из представления о плене, противоположного тому, которое он излагал.

Записка попала к Вильгельму Кейтелю, начальнику штаба верховного командования вермахта. На полях появился ответ. Кейтель считал возражения следствием представления о рыцарской войне. Здесь же, писал он, речь шла об уничтожении идеологии. Меры он одобрял и поддерживал.

![Рукописная пометка на полях печатного документа](/web-media/b0/b0654d15eb4e757152b3d901-941.webp)

*Художественная реконструкция*

Это было возражение против самого основания записки. Канарис говорил о положении человека, переставшего быть бойцом. Кейтель продолжал видеть в нём носителя враждебной идеологии, даже когда оружие уже отняли.

Другой спорный пункт касался передачи пленных полиции безопасности и СД. Эти службы отбирали тех, кого объявляли нежелательными. Канарис указывал, что судьбу людей решают вне военного порядка, по основаниям, неизвестным органам вермахта. Кейтель и здесь не потребовал остановить отбор: рядом с упоминанием полиции безопасности он оставил одобрительную помету.

Спустя почти пять лет Кейтель объяснял эту переписку Нюрнбергскому трибуналу. Пятого апреля 1946 года он заявил, что разделял сомнения Канариса и лично отнёс бумаги Гитлеру, попросив изменить распоряжения. По его словам, Гитлер отказал; после этого бумаги вернулись к Канарису с резолюциями Кейтеля.

![Документы и участники судебного заседания в 1946 году](/web-media/56/5683ac748e911512692c67cd-940.webp)

*Художественная реконструкция*

Это показание давал подсудимый, защищавший собственные действия. Оно не отменяет сохранившегося одобрения на документе. Более того, даже в изложении самого Кейтеля разговор завершился без изменения приказа: инструкция осталась в силе.

Для советских военнопленных осени 1941 года за такой перепиской стояло обращение с ними в дороге и за лагерной проволокой. Массовая смертность от голода, болезней, отсутствия укрытий и убийств была связана с политикой, выделявшей их в особую, преследуемую группу. Американский мемориальный музей Холокоста оценивает число погибших советских пленных за всю войну примерно в 3,3 миллиона. Это общий итог нескольких лет, не счёт за сентябрь.

Записка Канариса сохранила письменное возражение изнутри военного руководства. На той же бумаге сохранилось решение человека, который мог требовать пересмотра: действующие меры оставить. Охранникам не послали отмены.

![Архивная папка и отдельная инструкция](/web-media/2f/2f342ff7daadde9f2cb4c4a4-941.webp)

*Художественная реконструкция*

### Источники
- [Стенограмма Нюрнбергского процесса, 26 июля 1946 года](https://avalon.law.yale.edu/imt/07-26-46.asp), т. 19, с. 472–474: инструкция 8 сентября, документ EC-338, записка Канариса от 15 сентября и резолюции Кейтеля. Использовано публичное предъявление и цитирование документов в судебной речи; современная правовая оценка отдельных норм здесь не предлагается.
- [Показания Вильгельма Кейтеля, 5 апреля 1946 года](https://avalon.law.yale.edu/imt/04-05-46.asp), т. 10, с. 556–558. Рассказ о посещении Гитлера — послевоенная версия самого Кейтеля, не независимо подтверждённое возражение с его стороны.
- [Документ Канариса в материалах процесса Мильха](https://nuremberg.law.harvard.edu/transcripts/2-transcript-for-nmt-2-milch-case?seq=475), 14 января 1947 года, с. 391–393: дополнительная публикация содержания записки.
- [USHMM. Nazi Persecution of Soviet Prisoners of War](https://encyclopedia.ushmm.org/content/en/article/nazi-persecution-of-soviet-prisoners-of-war): характер политики и оценка общих потерь за всю войну.

Глава помещена в слот 22 сентября. Её документы датированы 8 и 15 сентября; отдельного события 22-го она не утверждает. Возражение Канариса не означает ни освобождения пленных, ни его общей непричастности к политике режима.