# Разведчики показали: окопы пусты

Разведчики шестнадцатой роты дошли до немецких окопов и поднялись над ними, показывая командиру, что позиция оставлена. Несколькими минутами раньше Александр Успенский ещё ожидал тяжёлого наступления на Капсодзе. Теперь он бросился к телефону, доложил об обнаруженном и повёл роту вперёд.

Это утро 24 октября старого стиля — 6 ноября нового. Уфимский полк должен был повторить попытку взять имение, неудачно атакованное ночью неделей ранее. Перед рассветом людей подняли, объяснили задачу, а с появлением света отправили разведку. Успенский наблюдал в бинокль.

Первую догадку вызвали галки и вороны, садившиеся прямо на неприятельские окопы. Автор удивился такому поведению птиц на позиции, где ожидал часовых. Но решающее подтверждение принесли люди: разведчики его роты первыми достигли линии, встали на окопах и замахали фуражками на штыках. В воспоминаниях именно после этого следует телефонное донесение и приказ двигаться.

Другие роты пошли за шестнадцатой. Возле проволочных заграждений они увидели оставшихся после предыдущей атаки убитых. Успенский описывал тела рядом с окопами и на самой проволоке. Это увиденное им спустя несколько дней; число погибших, их имена и точное время смерти на этих страницах не приведены. Причины, по которым тела оставались у проволоки, он достоверно не знал.

Переход через прежнюю линию менял характер дня. Вместо ожидаемого штурма занятой позиции началось движение вслед за отступившими. На дороге неподвижно лежал русский солдат. Подошедшие приняли его за убитого, но он поднялся: разведчик оказался пьян, найдя в оставленных окопах бутылку шнапса. Имени Успенский не назвал. Этот человек не отождествлён ни с одним из тех разведчиков, которые показали командиру пустую линию.

В имении, обозначенном в книге только буквой N, полк нашёл запас подарков, одежды и продуктов, присланных немецким войскам. Успенский связывал имение с прежним германским штабом корпуса. Полное название, перечень запасов и штабной документ отсутствуют; находку можно передать как его свидетельство, но нельзя заменить N знакомым имением по одному сходству маршрута.

Дальше автор назвал направление на Герритен, пограничные столбы и возвышенность с тремя соснами, напоминавшую о первом бое под Сталупененом. Он ехал перед ротой на своём коне Янусе. Для него возвращение к знакомому участку было выходом из долгого окопного сидения; эта личная реакция прямо принадлежит воспоминаниям, а не всем участникам полка.

Объяснение германского отхода пришло позднее. Успенский писал о прорыве, сделанном 25-й дивизией, и связывал с ним очищение русской территории. Он не наблюдал весь бой этой дивизии, поэтому её действия требуют собственной документальной линии. 

Галки и вороны первыми привлекли внимание Успенского к перемене на позиции. После сигнала разведчиков он доложил по телефону и повёл роту через оставленную линию.

### Источники

Александр Арефьевич Успенский. На войне: Восточная Пруссия — Литва. 1914–1915. Каунас, 1932; глава VI, с. 122–125. [Источник](https://elib.shpl.ru/ru/nodes/90785-uspenskiy-a-a-na-voyne-vostochnaya-prussiya-litva-1914-1915-gg-vospominaniya-s-prilozheniem-chetyreh-shem-kaunas-1932). Мемуар1932 участника событий: личное наблюдение отделено от полученного позднее сообщения и авторской оценки. Старый стиль прямо оговорён автором на с.5. Для ночной атаки есть разночтение17/18октября; подробная последовательность указывает ночь на18-е. Оригиналы приказов, письма и медицинских записей не получены.

Исходная дата: 1914-10-24; рабочий пересчёт OS+13: 1914-11-06. Независимая суточная сверка календаря ещё открыта.