Ерофеев привёл баржи, а причалы ещё строились

Капитан Иван Ерофеев довёл две продовольственные баржи до Осиновца, но завести их в бухту не смог. На озере было слишком сильное волнение. Лёгкие речные суда остались за буксиром «Орёл» на открытом рейде. Это произошло 12 сентября 1941 года — в день, с которого отсчитывают водную Дорогу жизни.

Обе баржи вышли из Лодейного Поля ещё до замыкания блокады: одна 4 сентября, другая 6-го. Пока они находились в пути, немцы захватили Шлиссельбург. Прежнее направление стало недоступным. Груз переадресовали к западному берегу Ладоги, в Осиновец.

На барже № 1214 было зерно. На № 6207 — мука и рожь в мешках. Всего они несли 626 тонн зерна и 116 тонн муки. Этот хлеб уже пересёк часть пути к городу, однако теперь между ним и Ленинградом оставались не только километры. Его нужно было снять с барж, доставить к железной дороге и отправить дальше, а берег ещё только превращали в порт.

Подготовку начали прежде, чем пал Шлиссельбург. Тридцатого августа Государственный комитет обороны постановил организовать перевозку грузов для Ленинграда. Специалисты обследовали берег, выбирая места, где смогут разгружаться суда. Пятого сентября выбор бухт Осиновец и Гольцмана одобрил Военный совет фронта.

В Осиновце имелась местами разрушенная каменная дамба и остатки сгнившей деревянной эстакады. Глубины были малы. Зато рядом проходила Ириновская железнодорожная ветка: от бухты до неё было около пятисот метров. Здесь водный путь мог соединиться с дорогой в город, если удастся оборудовать берег и подходы к нему.

Строили причалы, углубляли дно, перевозили краны, транспортёры и мотовозы из ленинградских портов и предприятий. Пока постоянные сооружения не были готовы, использовали временные, устроенные из затопленных барж. На воде расставляли навигационные знаки. Даже порядок работы маяков приходилось приспосабливать к новой трассе.

Одним из первых к Осиновцу пришёл 88-й отдельный мостостроительный батальон. Его командир, инженер-капитан Алексей Бриков, до войны руководил проектным институтом. Как вспоминал организатор дорожной службы З. И. Кондратьев, многие командиры батальона прежде работали рядом с Бриковым проектировщиками. Теперь они строили на берегу Ладоги.

Нужно было измерять глубину там, куда предстояло продлить пирсы, разбираться с грунтом, доставлять лес и камень. На берегу собирали ряжи — деревянные срубы для основания сооружений. Лес подвозили машинами, подводами и тракторами; работали плотники. Эти занятия продолжались в течение осени, и воспоминание не раскладывает каждую операцию по отдельным сентябрьским дням. Но именно такой незавершённой стройкой было место, куда приходили первые суда.

Речные баржи привыкли к другой воде. Прежде многие суда обходили Ладогу по южным каналам. Теперь им приходилось выходить в открытое озеро, где осенняя волна била в корпуса, рассчитанные на более спокойные переходы. Укрыться у нового берега удавалось не всегда.

Баржи Ерофеева остались на рейде. Ночью шторм усилился и разбил их: одна затонула, вторую выбросило на берег. Так описывает конец первого рейса история советского речного транспорта. Большую часть зерна и муки всё же спасли. Прибытие, которое позднее станут отмечать как начало дороги, тогда продолжилось борьбой за уже доставленный груз.

Следующие суда отправляли, не дожидаясь, пока исчезнут эти трудности. Тринадцатого сентября из Новой Ладоги вышли ещё две баржи, также загруженные прежде в Лодейном Поле. Четырнадцатого началось движение из Гостинополья на Волхове. Оттуда грузы шли через Новую Ладогу к Осиновцу, затем по подъездной узкоколейке к Ириновской ветке и дальше в Ленинград.

Для Ерофеева и команды «Орла» работа на озере продолжалась. Через несколько дней тот же буксир повёл из Осиновца в обратную сторону баржу с людьми, уходившими из Ленинграда. В ночь на 17 сентября ему снова пришлось оказаться рядом с разрушающимся деревянным корпусом — на этот раз спасать нужно было пассажиров.