Дина назвала себя русской

В паспорте Дины Проничевой стояло: русская. В сентябре 1941 года она попыталась воспользоваться этой записью, чтобы выйти из Бабьего Яра живой.

До войны она была актрисой. Её девичья фамилия — Вассерман; мужа звали Николай Проничев. В позднем свидетельстве Дина рассказывала, что он ушёл на фронт на второй день войны. Дома остались двое детей: трёхлетняя дочь и пятилетний сын. Девятнадцатого сентября немецкие войска заняли Киев.

Через девять дней по городу расклеили объявления. Всех евреев обязывали утром 29 сентября прийти к назначенному месту. При себе требовали иметь документы, деньги, ценности и тёплые вещи. Неявившимся угрожали расстрелом. Одновременно распространялись сведения о предстоящем переселении. Сборы с вещами могли выглядеть началом дороги из города; место, куда вели людей, находилось возле кладбищ, у оврага Бабий Яр.

Дина оставила детей у русской свекрови. Затем, как она вспоминала, пошла с больной матерью.

По улицам двигались семьи, ехали повозки. Другая пережившая эти события киевлянка, Г. Баташева, рассказывала, как к общему потоку присоединялись люди из боковых улиц. У перекрёстка улиц Мельникова и Пугачёва начиналось оцепление. Оттуда уже не выпускали обратно. Люди, ещё недавно шедшие по знакомому городу со своими вещами, оказывались под конвоем.

В рассказе Проничевой этот путь продолжался коридором между двумя рядами вооружённых людей. Вместе с матерью её провели к площадке, где у прибывших отбирали вещи и одежду. Группы раздетых людей уводили в овраг и расстреливали. На их место приводили следующих. Всё, что Дина сообщила о собственных действиях в эти часы, известно из её последующего свидетельства.

Мать напомнила ей о паспорте и детях. У Дины была фамилия мужа, в документе была указана русская национальность. Она обратилась к немецкому офицеру и сказала, что русская. После вмешательства полицейского офицер велел ей ждать в стороне.

Она осталась там, откуда видела, как к месту убийства ведут новые группы. Приказ ждать ещё не означал разрешения уйти. Между паспортом, который предъявила Дина, и выходом из оцепления стояли люди, решавшие, кому позволено жить.

Затем появился другой начальник. По её воспоминанию, он отверг объяснение: имя Дина для него было достаточным основанием считать её еврейкой. Запись в паспорте и фамилия Проничева не помогли. Дину тоже повели к месту расстрела.

Она рассказывала, что упала в ров раньше, чем раздались выстрелы, и притворилась мёртвой. Выбираться начала ночью. Рядом оказался одиннадцатилетний Фима Шнайдерман; он помогал ей подниматься. После выстрела Дина обнаружила, что мальчик мёртв. Она смогла уйти.

В её показании сохранилось его имя и возраст. Фима появляется в нём на короткое время, когда двое ещё живых людей пытаются выбраться из места убийства. Дальнейшей истории у него нет.

За 29 и 30 сентября в Бабьем Яру были убиты десятки тысяч киевских евреев. Расстрелы проводила зондеркоманда 4а из айнзацгруппы C при участии немецкой полиции и вспомогательных формирований. В донесении в Берлин исполнители указали число: 33 771. Так они отчитались о двух днях. Убийства в Бабьем Яру продолжались и позднее; эта цифра не охватывает всех погибших там за время оккупации.

Дина пережила войну. В январе 1946 года в Киеве судили пятнадцать сотрудников немецкой полиции. Проничева выступила свидетельницей. Она рассказывала о людях, которых заставляли раздеваться, о группах, уходивших к оврагу, о том, что видела сама. Женщина, чьё имя оказалось для убийц основанием отправить её на расстрел, теперь называла своё имя перед судом и давала показания.