Связисты и дом тёти Груши

Новая кухня только начала работать, а повар уже боялся, что придётся уходить. Прежде походную кухню укрывали под ветхим навесом, в дождь накрывали брезентом. Теперь её оборудовали под бревенчатым накатом на задворках деревни. Готовить стало удобнее, перебоев было меньше.

Жаренов и комиссар Листратов зашли туда после обхода рот, поддерживавших связь дивизионного штаба с полками. Повар показывал новое хозяйство и вспомнил свою примету: стоит обустроиться, как приходит приказ сниматься. Он объяснял её прежним опытом передовой. Вечером у кухни хлопотали старшины, бойцы подходили с котелками.

У Жаренова и Листратова был ещё один адрес, куда они возвращались после службы. Хозяйку дома звали тётей Грушей. Перед войной она похоронила мужа. Дочери жили в соседних деревнях, зятья были на фронте. В её доме военные стали постоянными жильцами.

Жаренов запомнил медный самовар и крынку топлёного молока. Хозяйка ждала их к ужину; поздними вечерами заходили товарищи. Среди гостей бывали комбат Жучков, командир роты Воробьёв, Анна Соловьёва и Таня Каменская с санитарками. Люди разных подразделений встречались здесь за чаем. Это были привычные посещения, а не один общий вечер, собравший всех разом.

За околицей уже виднелось зарево и доносилась артиллерия. Затем командиров и политруков вызвали к Жучкову. Комбат сообщил о крупных силах противника перед обороной и потребовал привести батальон в готовность. Жаренов описывает дни, проведённые в ротах: разговоры с бойцами, проверку имущества связи. По этим хлопотам Груша поняла, что жильцы скоро уйдут.

Прощание он запомнил точно по часу: пять утра. Дату он не назвал; выход мог состояться уже в начале октября, перед первым боем 3 октября. Люди, подводы и машины были готовы. Жучков и Листратов осматривали обоз на дороге.

Повар доложил, что кухня готова к походу. Его новое хозяйство тоже предстояло везти с собой. Батальон тронулся, оставляя за собой дом с самоваром и хозяйку, к которой уже привыкли возвращаться.