Берёзовый листок достался Лене Беловой

Ночью командир построил тех, кто остался от батальона после тяжёлого боя. Уходить предстояло небольшими группами на восток; он назвал сборный пункт полка. Добровольцы оставались прикрывать отход — задержать противника, пока остальные доберутся до новых позиций. С ними нужна была одна сандружинница.

Санитарки тянули жребий. Пожелтевший берёзовый листок достался Лене Беловой.

Об этой ночи рассказала Н. Пешкова, её подруга по санитарной дружине московского ополчения. Ещё летом они занимались в старой школе в Староконюшенном переулке: учились накладывать жгуты и повязки, переносить раненых, ползать на паркете. В июле уходили из Москвы вместе с 21-й дивизией народного ополчения Киевского района, ставшей затем 173-й стрелковой. Теперь за плечами был первый тяжёлый бой. Каждая считала своим долгом остаться там, где помощь нужнее; решить, кому именно оставаться, предоставили жребию.

Лену Пешкова запомнила самой серьёзной из подруг, даже суровой. Но после того, как ей выпал листок, она вдруг оживилась. Говорила без умолку, тормошила остальных, старалась развеселить. В воспоминаниях сохранилось её обещание: «Вот увидите, завтра к вечеру мы опять будем вместе!»

Неподалёку строчили пулемёты. В темноте вспыхивали ракеты, шёл обстрел. После дня, в который ни одна из них не погибла, подругам казалось, что смерть их миновала. Так спустя годы описывала их тогдашнее чувство Пешкова. Она вспоминала, как им хотелось жить; Лена говорила о завтрашнем вечере, когда все снова соберутся.

Но ночью пути разделились. Батальон ушёл далеко от места, где остались добровольцы. С ними осталась Белова. Уходившие не знали, что произошло дальше: из той последней встречи нельзя было увидеть ни будущего боя, ни судьбы отряда.

Известие пришло лишь через несколько месяцев. По рассказу Пешковой, жители близлежащего села сообщили, что весь отряд погиб в бою. Они же похоронили погибших в братской могиле. Названия села и точного дня мемуар не даёт; полное имя Беловой и место её захоронения в материалах этой истории пока не установлены. Октябрьская ночь известна по свидетельству подруги, гибель отряда — по переданному ею позднему рассказу жителей.

Летняя дружина ещё появится в воспоминаниях о выходе из окружения. У Тани Каменской будет другая дорога; её нельзя включить в отряд Беловой только потому, что когда-то они вместе уходили из Москвы. В эту ночь остаться выпало Лене. Последнее, что Пешкова запомнила о ней самой, — неожиданную оживлённость и обещанную встречу на следующий вечер.