Для 300 тысяч детей и женщин просили места и вагоны

В записке уже стояло число — триста тысяч. Адресов, куда отправить этих людей, ещё не было. Одиннадцатого октября 1941 года Московский обком и исполком областного совета просили разрешить эвакуацию детей и женщин из пригородных районов Москвы. Вместе с разрешением требовались места назначения и вагоны.

Б. Н. Черноусов и П. С. Тарасов обращались к Николаю Швернику, председателю Совета по эвакуации. Торопиться, по их оценке, заставляли участившиеся налёты. В городах и посёлках пригородной зоны не было надёжных убежищ. Приближалась зима. Авторы считали опасным оставлять людей там, где от воздушных ударов их не удавалось достаточно защитить.

В начале обращения они называли детей, матерей и беременных женщин и предлагали вывозить их немедленно. В пункте с общей численностью формулировка была шире: триста тысяч детей и женщин. Сколько среди них детей разных возрастов, сколько матерей и беременных, опубликованная записка не раскрывает. Это общая цифра тех, для кого областное руководство добивалось возможности уехать.

Просьба состояла из трёх связанных решений. Разрешить выезд. Назначить места, куда направлять эвакуируемых. Обеспечить перевозку: необходимое количество вагонов должен был выделить Наркомат путей сообщения. Одного согласия вывезти людей было недостаточно. Нужно было знать, куда их везти, и получить транспорт, который сможет их принять.

К письму приложили справку о количестве подлежащих эвакуации. В сборник документов она не вошла. За итоговым числом оставались районные расчёты, которых в опубликованном тексте нет. Здесь нельзя выделить ни отдельный посёлок, ни семью, ни группу, уже собравшуюся на станции. Записка застала эвакуацию на стадии запроса, когда людей ещё предстояло связать с конкретными направлениями и поездами.

Не сохранились на этой странице и ответы на три просьбы. Нет решения Шверника, перечня принимающих городов, числа выделенных вагонов или ведомости отправлений. Поэтому триста тысяч нельзя превратить в число уехавших. Авторы письма просили дать им возможность вывезти столько людей из московских пригородов; это не отчёт обо всей эвакуации Москвы.

Зато срочность обращения понятна без будущих итогов. Налёты уже участились, надёжных убежищ, по оценке областных руководителей, не было, зима приближалась. В письме требовали действовать немедленно. Между этой просьбой и отъездом оставались три необходимых ответа: можно ли вывозить, куда и в каких вагонах.