Спор у трапа «Днепра»

Учебный корабль «Днепр» привёз в Одессу моряков и боеприпасы. Обратно он должен был забрать жителей и зерно. Но на верхней палубе собирались военнослужащие, которых распорядилось вывезти командование Приморской армии.

Корабль прибыл из Севастополя утром 15 августа 1941 года. По воспоминаниям Ивана Азарова, его командир Александр Моргунов и комиссар Бубличенко получили задание доставить из Одессы в Новороссийск эвакуируемых жителей и четыре тысячи тонн зерна. Морская дорога позволяла одновременно привозить подкрепления и вывозить людей и грузы. Спор возник о том, кого именно можно отправлять в тыл.

Вечером, в 23:40, штаб Приморской армии выпустил приказ № 0017. Он объявлял требование главнокомандующего Юго-Западного направления: Одессу не сдавать ни при каких условиях. На заверенной копии стоят фамилии командующего армией Софронова, члена Военного совета Воронина и начальника штаба Шишенина. Верность копии удостоверил начальник оперативного отдела Крылов.

Приказ был предельно коротким: он повторял требование удерживать город, но не перечислял разрешённые категории пассажиров и не устанавливал порядок согласования посадки. Между тем армейское командование и руководство военно-морской базы по-разному понимали, каких военных следует оставить для обороны, а каких допустимо вывезти.

В «Осаждённой Одессе» Азаров рассказывал, что Моргунов и Бубличенко пригласили комиссара Дитятковского выступить перед экипажем. Морякам хотели рассказать, как их товарищи сражаются на суше: добровольцы с «Днепра» ранее ушли в формировавшийся морской полк. На борту комиссар столкнулся с другой отправкой — теперь из города.

Ему доложили, что вместо ожидавшихся жителей представитель Военного совета армии распорядился принимать военнослужащих. Часть уже находилась на палубе, остальные ждали на причале. Дитятковский разыскал руководителя погрузки. Тот сослался на армейского прокурора Корецкого, действовавшего по решению Военного совета.

Таким образом, в мемуарном рассказе люди садились на судно по распоряжению командования. Оснований называть всех этих пассажиров дезертирами он не даёт. Оспаривалось само решение об их вывозе, а не доказанное самовольное бегство каждого человека.

Дитятковский позвонил контр-адмиралу Гавриилу Жукову, командиру Одесской военно-морской базы. Тот о посадке не знал. Попытка связаться с командующим армией или членом Военного совета сразу не удалась, и Жуков велел приостановить посадку. Затем он отправился в армейский штаб.

На причал Жуков вернулся вместе с Шишениным. По настоянию командира базы начальник штаба приказал прекратить посадку военнослужащих. Однако комендант порта доложил, что другие суда уже ушли с военными на борту. Решение у одного трапа не останавливало весь вывоз из Одессы.

Азаров передавал и последующий разговор в штабе. Софронов считал действия моряков нарушением решения Военного совета и обвинял их в создании двоевластия. Армия, объяснял он, отправляла в тыл специалистов. Дитятковский возражал: среди добровольцев, только что присланных флотом, тоже были электрики, минёры, радисты и дизелисты. Нужная военная профессия сама по себе не убеждала моряков, что человека следует вывезти.

Разговор сохранился в мемуарах представителя флота; это не стенограмма и не отдельное объяснение, написанное Софроновым. Сам Азаров не скрывал своей позиции: он сообщал, что обратился к начальнику Главного политического управления ВМФ Ивану Рогову с просьбой поддержать Жукова. Армейские доводы в этой истории также известны через его изложение.

17 августа Жуков и Дитятковский, по Азарову, доложили руководству флота о намеченном армией вывозе 2563 военнослужащих, 437 винтовок и 11 пулемётов. Число 2563 относилось к общему плану, а не к пассажирам одного «Днепра». Данные об оружии объясняют ещё одну сторону возражений моряков: из обороны могли выбыть одновременно люди, винтовки и пулемёты.

Командующий Черноморским флотом Филипп Октябрьский распорядился принимать на отходящие из Одессы и Очакова суда раненых, женщин, детей и стариков. Военнослужащих и способных носить оружие гражданских в возрасте от 18 до 55 лет вывозить запрещалось. Об этом он уведомил командующего армией и попросил Военный совет Южного фронта утвердить распоряжение.

Армейское командование, в свою очередь, пожаловалось наверх на неподчинение Жукова. Софронов и Воронин просили отменить ограничения Октябрьского и признать решения Военного совета армии об эвакуации обязательными для флота. Обе стороны ссылались на военную власть и обращались к старшим начальникам, но требовали противоположного решения.

В рассказе Азарова спор продолжился и за пределами Одессы. Он пишет, что «Армению», «Кубань» и «Днепр» в Севастополе ввели в Казачью бухту, где военнослужащих сняли с судов по приказу командующего флотом. Точные часы этих перемещений и число людей на каждом корабле здесь не приведены. Поэтому остановку посадки на «Днепр» нельзя превращать в утверждение, будто все намеченные к вывозу военные остались в Одессе.

Директива Ставки № 001066 от 19 августа, 02:45 создала общую систему подчинения. Командующим Одесским оборонительным районом назначили Жукова. Ему передали все части и учреждения Приморской армии, Одесскую военно-морскую базу и приданные ей корабли. Сам он непосредственно подчинялся командующему Черноморским флотом.

Документ, подписанный Сталиным и Шапошниковым, требовал оборонять обозначенный район до последнего бойца. Предстояло строить инженерные сооружения, готовить тыловые рубежи и сам город. Способное население следовало привлечь к обороне, создать запасные части, а излишний командный состав тыловых учреждений направить в строй. Требование удерживать людей сопровождалось указанием, где использовать тех, кто оставался.

Отдельно предписывалось выявить вооружение, технику и военное имущество, употребить их для обороны и доложить о наличии. Ненужное для защиты города разрешалось эвакуировать. Приказ не закрывал морской путь и не запрещал всякий вывоз: он разделял то, что требовалось гарнизону, и то, что можно было отправить в тыл.

В конце этого пункта стояло общее условие: эвакуацию во всех случаях проводить только с разрешения Жукова. В споре вокруг «Днепра» командир базы вынужден был останавливать посадку и ехать договариваться в армейский штаб. Теперь решение об эвакуации должно было пройти через одного начальника, которому подчинялись и сухопутные части, и база, и корабли.

Примечание к источникам. Прибытие «Днепра» точно отнесено Азаровым к 15 августа. Разговоры, посадка и последующие перемещения описаны в последовательности событий 15–17 августа, без точной датировки каждого эпизода. Объяснения сторон переданы по мемуарам Азарова; отдельные оригиналы упомянутых им телеграмм здесь не воспроизводятся. Дата и полномочия командующего оборонительным районом установлены по опубликованной директиве Ставки, а не по переходам между эпизодами воспоминаний.