Пять гусар у костёла

Художественная реконструкция.

У гостиницы «Жорж» кто-то закричал: идут казаки. Зыгмунт Мария Руссоцкий обернулся в сторону Бернардинского костёла и увидел пятерых всадников с пиками на буланых лошадях. В дневнике он назвал их гусарами. Было утро 3 сентября 1914 года. Во Львов входили русские войска.

Руссоцкому было семнадцать лет. В дневнике следующих месяцев он будет писать о гимназии и подготовке к выпускным экзаменам. В тот день он вышел из дома в половине десятого утра и застал почти пустые улицы. Ему казалось, что в последние дни паники из города бежали все.

Австро-венгерские войска под Львовом, 1914 год. Точная дата снимка не установлена. Австрийский государственный архив.

Накануне, 2 сентября, австро-венгерские войска оставили Львов. К востоку от города их армии потерпели поражение и отступали. Для Руссоцкого уход выглядел как поток измученных людей: днём раньше он видел тирольцев, улан, боснийцев, которым жители давали еду, воду и сигареты.

Городское управление оставалось на месте. Первый вице-президент Тадеуш Рутовский вместе с двумя другими заместителями возглавил магистрат: президент Юзеф Нойман уехал в Краков и уже не мог вернуться. Ещё 31 августа городской совет решил создать гражданскую стражу и обратился к жителям с просьбой соблюдать порядок при вступлении русской армии.

Кшиштоф Шлюсарек, исследовавший городские протоколы и дневник Руссоцкого, пишет о страхе перед судьбой Калиша. Газеты рассказывали, как германские войска разрушили этот город в первые недели войны. Во Львове опасались подобного.

Вступление русских войск во Львов, 1914 год. Изображённые части не отождествлены с разъездом Руссоцкого. Wikimedia Commons.

Руссоцкий решил, что перед ним гусары, по пикам. В скобках он пояснил: такое оружие есть только у них, а у казаков его нет. Это объяснение принадлежит юному свидетелю; надёжно определить часть по его записи нельзя. Он не назвал ни полка, ни командира разъезда.

Зато он запомнил, что происходило перед ним. Пятеро всадников у Бернардинского костёла сидели на красивых буланых лошадях. Первые русские на Бернардинской площади, как записал Руссоцкий, вскоре направились в сторону рынка. К этому времени подъехала вторая пятёрка.

Новые всадники спешились и остановились. Они ждали, разговаривая с собравшимися людьми. О чём шёл разговор, дневниковая выдержка не сообщает. Потом подъехали ещё конные группы. Одни сменялись другими, всадники разъезжались по улицам поодиночке.

Художественная реконструкция.

Утром Руссоцкий видел именно эти небольшие группы. Отметка 9:30 в дневнике относится к его выходу из дома, а не к появлению первого разъезда. Между пустыми улицами и встречей у гостиницы он успел пройти часть города. Точного времени встречи запись не даёт.

Художественная реконструкция.

В шесть вечера по улице Зыбликевича прошло несколько пехотных полков и артиллерия. Солдаты пели. Руссоцкий пытался подобрать слова для этих песен и словно спорил сам с собой: страшные, от них стынет кровь — и всё же приятные, будто знакомые. Затем отвергал оба определения. Он не мог объяснить впечатление, но хотел слушать дальше.

Ни названий песен, ни их слов в опубликованной выдержке нет. Осталось замешательство слушателя: чужая армия проходила по его городу с песнями, которые пугали и притягивали одновременно.

Солдаты показались ему отдохнувшими. Лошади были хорошие, некоторые — очень красивые. Днём раньше он описывал австро-венгерских улан, шедших пешком или ехавших на слабых лошадях. Теперь новые колонны выглядели иначе. Это сравнение соседних записей; о состоянии всех соединений двух армий Руссоцкий судить не мог.

Художественная реконструкция.

Художественная реконструкция.

Спокойный вход войск готовился и за пределами тех улиц, по которым ходил гимназист. По исследованию Шлюсарека, 3 сентября Рутовский согласовал условия с русским генералом фон Роде. Историк связывает с этой договорённостью корректное поведение вступавших частей. Сам Руссоцкий узнал о переговорах лишь 4 сентября.

В вечерней записи он опирался на собственные впечатления. Русские войска, по его наблюдению, держались корректно и вежливо. В конце он написал: сегодня мы легли спать уже под их охраной.

Следующие дни принесли распоряжения новой власти. Под 5 сентября он переписал приказ военного губернатора Сергея Шереметева о реквизициях: брать имущество в магазинах, на складах и у частных лиц разрешалось только за деньги, а распределять реквизиции должна была комиссия. Это уже новая запись, сделанная после первого знакомства с вошедшими войсками.

Но вечером 3 сентября в дневнике ещё звучали песни проходивших полков. Утром Руссоцкий вышел на почти пустые улицы, услышал возглас о казаках и увидел пять всадников. К ночи он записал, что русские ведут себя корректно и вежливо. За один день ожидание сменилось первыми наблюдениями — достаточно определёнными, чтобы доверить их бумаге, и слишком ранними, чтобы знать, какой окажется жизнь при новой власти.