После взрыва плотины войскам ещё предстояло перейти Днепр

Иван Тюленев находился в Запорожье, когда вечером 18 августа 1941 года земля качнулась под ногами. Взорвали Днепрогэс. Командующий Южным фронтом запомнил этот удар; затем его войскам пришлось переходить реку, уровень которой поднялся после разрушения плотины.

К Запорожью приближались немецкие части. Южнее отходили советские 18-я и 9-я армии, которым предстояло выйти на восточный берег Днепра. Плотина была одновременно частью электростанции и путём между берегами. Советское руководство хотело лишить неприятеля возможности воспользоваться этим переходом. Однако задача разрушить переправу возникла тогда, когда отход собственных войск ещё не закончился.

17 августа Государственный комитет обороны принял постановление № 503 «Об эвакуации Днепровской гидроэлектростанции». В опубликованном историком Александром Гогуном тексте названы две последовательные задачи. Сначала требовалось демонтировать и вывезти оборудование, без которого гидроагрегаты не могли работать: вспомогательные генераторы, подшипники, регуляторы, приборы щита управления и другие перечисленные устройства. Демонтаж предписывалось начинать немедленно, выводя генераторы из работы по мере снижения нагрузки.

Разрушения должны были последовать после полной остановки станции. Постановление требовало уничтожить мост через аванкамеру, мост через шлюз и взорвать тело основной плотины в двух местах — не менее трёх-четырёх пролётов в каждом. Цель сформулирована прямо: не позволить противнику использовать плотину для сообщения между правым и левым берегами.

При этом сам подрыв предписывалось выполнить в последнюю очередь, по согласованию с Военным советом Юго-Западного фронта. Подготовительные работы Наркомат обороны и Наркомат электростанций должны были начать сразу. Ответственность за своевременное исполнение решения возлагалась на заместителя наркома электростанций Дмитрия Жимерина. Так документ разделял подготовку разрушения и момент его выполнения. Сам по себе он не сообщает, кого на местах предупредили перед взрывом.

О последствиях вечера 18 августа Тюленев рассказывает в главе о Южном фронте. По его словам, после взрыва моста и плотины на Хортице оказался отрезан почти полк пехоты. Он продолжал обороняться, а затем с большим трудом перебрался на восточный берег.

Ниже по течению начиналась переправа двух армий и кавалерийского корпуса. Тюленев указывает большой участок реки — от Никополя до Херсона. Это были разные места перехода, а не одна переправа непосредственно под плотиной. Поднявшийся уровень воды осложнял движение через реку, которую войска всё равно должны были преодолеть.

К переправам подходили части, измотанные отступательными боями. По рассказу командующего, они отходили под ударами авиации и артиллерии, отражая атаки подвижных немецких соединений. Иногда бой приходилось вести с противником, оказавшимся в тылу. Удержать управление в таких условиях было трудно: подразделения одновременно сражались, двигались к реке и готовились к перевозке на другой берег.

Тюленев связывал возможность отхода с действиями резервной армии генерала Никифора Чибисова у Днепропетровска. Её новые дивизии сами испытывали нехватку вооружения и средств связи. Контратаки на плацдарме, включая наступление 19 августа, не дали ожидаемого результата и стоили танков. Но, по оценке командующего фронтом, эти бои помогли 18-й и 9-й армиям оторваться от противника и подойти к Днепру.

Для перехода через широкую реку не хватало понтонного имущества. Из того, что имелось, смогли собрать лишь лёгкие паромы. Поэтому сапёрам и командирам потребовались местные суда. Тюленев перечисляет буксиры, пароходы, баржи и даже плавучие пристани Днепровского речного пароходства.

В мемуарах командующий особо отмечает организацию погрузки и выгрузки и круглосуточную работу буксиров. Перевезти людей было только частью задачи: на восточный берег требовалось доставить орудия, транспорт и лошадей. Каждое судно должно было снова включаться в перевозку после разгрузки. Срок отхода зависел не только от наличия плавсредств, но и от того, как ими распоряжались на берегах.

Особенно трудно пришлось кавалеристам. Тюленев писал примерно о девяти тысячах лошадей, которых нужно было переправить. 9-я кавалерийская дивизия погрузила своих лошадей на баржи. У 5-й барж не оказалось, и её лошади преодолевали Днепр вплавь.

Остров посреди реки давал возможность передышки. Но вода, поднявшаяся после разрушения плотины, угрожала затопить и его. Остановиться там надолго было нельзя. Тюленев оценивал потери этой переправы как небольшие, не называя числа. Его слова относятся к 5-й кавалерийской дивизии. Они не устанавливают количество погибших среди всех военных и жителей ниже Днепрогэса.

К утру 22 августа, по рассказу командующего, основная часть войск была уже на восточном берегу. Он отдельно благодарил сапёров, понтонёров и команды днепровских пароходов. Между взрывом и перевозкой основной части войск прошли несколько суток, в течение которых река оставалась препятствием и для отступавших советских частей. Разрушить переход удалось раньше, чем перевезти войска, орудия и лошадей за Днепр.

Примечание к источникам. Рассказ о переправах охватывает 18–22 августа и основан на воспоминаниях Тюленева. Общего достоверного числа военных и гражданских жертв подрыва этот набор источников не устанавливает. Не установлены также полная цепочка предупреждения и точная высота волны. Постановление ГКО прочитано в публикации текста, а не по оригиналу РГАСПИ; изложенные в той же статье авторские догадки о мотивах и встречах руководителей не приняты за содержание документа.