Укрепления велели ускорить. Потом — оставить

Кутузов приехал к армии и велел ускорить укрепительные работы. На следующий день войскам приказали оставить эту позицию. Так Барклай-де-Толли вспоминал смену командования у Царёва-Займища 29 августа 1812 года.

Барклай готовился дать здесь сражение ещё до приезда Кутузова. В рапорте новому главнокомандующему он объяснял, почему отказался от позиции у Вязьмы и решил остановиться дальше по Смоленской дороге. У Царёва-Займища было открытое место. Фланги ничем не прикрывались, но обеспечить их он рассчитывал лёгкими войсками.

Впоследствии Барклай подробнее изложил достоинства позиции. Обе армии можно было разместить на сравнительно небольшом пространстве. Открытая местность впереди позволяла видеть движения неприятеля. Позади, у Гжатска, нашли другую удобную позицию: в случае неудачи там можно было остановить отход и удержаться. Барклай видел возможность наконец принять большой бой.

До сих пор он, по собственному объяснению, избегал такого риска. Поражение двух соединённых армий оставило бы государство без войск, которыми можно было преградить путь наступавшим. Поэтому он старался задерживать французов отдельными боями. Теперь пришло известие о приближении подкреплений Милорадовича. Барклай допускал, что силы неприятеля уже ненамного превосходят русские. Это была его оценка в рапорте, на которой строилось решение о сражении.

При этом свежие войска он не считал вполне готовыми к самостоятельному бою. Милорадович вёл рекрутские части; Барклай называл новобранцев неопытными и предлагал распределить их по старым полкам. Самому Милорадовичу он хотел поручить 2-й корпус. Рапорт заканчивался обещанием по прибытии Кутузова ожидать его дальнейших указаний.

Кутузов ещё находился в пути. В восемь вечера 28 августа он написал из Зубцова, что дождливая погода не позволит ему попасть к армии к следующему обеду. Он намеревался продолжить дорогу с рассветом и рассчитывал прибыть между 29-м и 30-м. Задержка, прямо указывал он, не должна мешать Барклаю выполнять уже намеченный план.

Барклай распорядился строить редуты на фронте и флангах. Инженеры обеих армий должны были подготовить земляные укрепления для предстоящего боя. Одновременно он усилил арьергард — войска, сдерживавшие французскую погоню: туда направлялись 3-я дивизия и 2-й кавалерийский корпус под начальством Коновницына. Арьергарду предписывали задерживать неприятеля на каждом удобном рубеже и в узких проходах. Это давало главным силам время занять позицию.

В тот же план входило снабжение. По позднейшему описанию Барклая, губернаторам Тульской, Орловской и Черниговской губерний поручили доставлять заготовленные продовольствие и фураж в Калугу.

29 августа, ещё до встречи с Барклаем, Кутузов писал из Гжатска московскому генерал-губернатору Ростопчину. Он предупреждал, что пока недостаточно знает о средствах армий и не может определённо говорить о будущих действиях. Зато уже занимался усилением войск. Ожидалось около пятнадцати тысяч человек Милорадовича; начальник Московского ополчения сообщал о выступлении одиннадцати полков к разным пунктам.

Ополченцам требовалось оружие. В присланных из Москвы ведомостях Кутузов увидел тысячи исправных ружей и большую партию нуждавшихся в починке. Он просил Ростопчина организовать ремонт. Прежде чем распорядиться выдачей оружия, Кутузов собирался выяснить у военного министра Барклая, не предназначено ли оно для другого употребления. Людей ещё предстояло собрать, вооружить и привести к действующей армии.

В приказе Барклая от 29 августа войскам объявляли, что новый главнокомандующий прибудет в этот день. В своём последующем описании кампании Барклай той же датой обозначил приезд Кутузова. По его рассказу, новый командующий нашёл позицию выгодной и потребовал ускорить укрепительные работы. Всё готовилось к решительному сражению.

С запада продолжали подходить французы. В распоряжении, адресованном Бертье 29 августа, Наполеон распределял корпуса у Вязьмы. Даву следовало двигаться по большой дороге на Москву. Евгений Богарне должен был выслать сильные разъезды в сторону Твери и Белого, Понятовский — разведывать дорогу к Калуге и прикрывать правый фланг. Мюрату предписывали занять позицию впереди Вязьмы и продвинуть лёгкую кавалерию настолько далеко, насколько позволит неприятель.

В конце Наполеон оговаривал: распоряжения даны в предположении, что русские не будут удерживать Вязьму и не нарушат этих планов. В письме Маре из города он уже сообщал о продолжающемся отступлении к Москве. Французская погоня шла вслед за русскими частями, пока у Царёва-Займища готовили укрепления.

Ожидание большого боя чувствуется и в записи Эрнста фон Баумбаха за 29 августа. Его часть расположилась позади Вязьмы среди полей со спелым хлебом. Посевы скашивали и вытаптывали; на следующее утро, вспоминал он, поле уже выглядело разорённым. В его записи упомянуто намерение Барклая сражаться у Царёва-Займища. Его объяснение русских штабных решений остаётся взглядом человека из неприятельской армии, но сама запись показывает, как близким представлялось столкновение.

30 августа Кутузов издал первый приказ по армиям. Донесения от 1-й и 2-й армий императору теперь должны были идти через него. Полномочия их командующих сохранялись в пределах действующего военного учреждения. Милорадовичу поручались 2-й и 4-й корпуса 1-й армии.

В этот же день, по рассказу Барклая, обеим армиям велели идти к Гжатску после полудня. Укрепления у Царёва-Займища не стали местом намеченного сражения. Войска оставили позицию, работы на которой ещё накануне требовалось ускорить.

Почему Кутузов изменил решение, один этот рассказ не объясняет. Собственное объяснение своего расчёта Кутузов дал в письме Тормасову от 1 сентября. Главнокомандующий собирался усилить армии резервами, чтобы противник превосходил их лишь ненамного. Он сообщал о пополнении рекрутскими батальонами, ожидал Московское ополчение и намеревался принять генеральное сражение у Можайска. Тормасову предписывалось действовать против правого фланга противника, отвлекая силы от главных русских армий.

Это письмо написано уже после ухода из Царёва-Займища. Оно показывает, что Кутузов продолжал готовиться к большому бою, собирая людей и добиваясь содействия других армий. Но редуты, которые приказали скорее закончить 29 августа, остались позади. Армии снова шли на восток.