Иллюстрация к истории «Что Кутузову требовалось до большого боя».
Кутузов обещал Александру I сражение ради спасения Москвы. В том же донесении он сообщал, что приказал отступать дальше. Между этими двумя решениями стояли люди, которых ещё требовалось собрать, полки, которые нужно было пополнить, и позиция, которую предстояло выбрать. 31 августа 1812 года, 19 августа по тогдашнему русскому календарю, новый главнокомандующий объяснял государю, с какой армией собирается принять бой.
Художественная реконструкция.
Войска, писал Кутузов, отходили от Вязьмы. Частые сражения сильно уменьшили численность многих полков. Вчерашний день он отдельно отметил как день без боевых действий. Пополнение Милорадовича уже прибыло: в донесении названы 14 587 пехотинцев и 1 002 кавалериста. Их предполагалось распределить по существующим частям. Новые люди должны были занять места в полках, потерявших солдат за предыдущие недели.
Джордж Доу. Портрет М. И. Кутузова, 1829 год. Государственный Эрмитаж. Источник.
Для этого требовалось время. Кутузов велел отойти от Гжатска на один марш, а если обстоятельства потребуют — ещё на один. Он хотел удобнее провести пополнение и присоединить ратников, которых отправляли из Москвы. Местоположение при Гжатске главнокомандующий, по его словам, осмотрел и нашёл невыгодным для сражения. Пока войска двигались, предстояло решить сразу две задачи: усилить их и найти место, где это усиление можно будет использовать.
Художественная реконструкция.
Сохранился и конкретный приказ о следующем переходе. Барклаю-де-Толли предписывалось выступить с армиями на рассвете к деревне Дурыкиной. Порядок движения должен был сообщить полковник Толь. Артиллерии и кирасирской дивизии надлежало отправиться ещё с вечера; обозы Кутузов надеялся уже найти отосланными назад. В письме речь шла о том, каким частям раньше освободить дорогу. Число 19 августа в издании восстановлено по одновременно отправленному письму Багратиону: в подлиннике приказа Барклаю даты нет.
Другие люди, на которых рассчитывал Кутузов, находились гораздо дальше. В тот же день он написал князю Дмитрию Лобанову-Ростовскому. От военного министра главнокомандующий слышал, что формируемые полки уже вооружены и до некоторой степени подготовлены. Поэтому из Костромы, Владимира, Рязани, Тамбова, Ярославля и Воронежа следовало направить к Москве по два полка — с получением письма.
Джон Плиммер. Чернильница, 1802 год. Метрополитен-музей. Предмет эпохи, не принадлежавший Кутузову. Источник.
Это распоряжение ещё не означало, что двенадцать полков выступили или непременно успеют к будущему сражению. Кутузов действовал по полученным сведениям о готовности резервов. В донесении царю он перечислял их среди ожидаемых подкреплений, наряду с пополнением старых частей и частью Московского ополчения. Обещание боя опиралось в том числе на людей, которых главнокомандующий пока не имел перед собой.
С ополченцами он собирался поступить иначе, чем с регулярным пополнением. Имеющееся при армии Смоленское ополчение и готовую часть Московского предполагалось присоединить к войскам, сохранив их особое положение. Ратники могли становиться с пиками в третью шеренгу, находиться небольшими резервами за батальонами, отводить раненых и подбирать ружья убитых. Им предназначались также строительство редутов и другие полевые работы.
Художественная реконструкция.
Особое значение Кутузов придавал обозам. Если поставить туда ополченцев, для этой службы не придётся оставлять регулярных солдат. Так усиление боевых частей зависело не только от прибытия новых полков: часть уже имевшихся людей можно было вернуть в строй, передав их обязанности другим.
Главнокомандующий считал необходимым объяснить ратникам, что их положение от такого использования не меняется. Они остаются временными воинами, и обещанное государем должно быть соблюдено. Кутузов был готов подтвердить это присягой. В его донесении распределение обязанностей сопровождалось заботой о том, как сами ополченцы поймут своё присоединение к регулярной армии.
От них уже была и другая польза. Кутузов сообщал о поимке более двух тысяч мародёров с помощью ополчения; задержания продолжались. Ранее в том же письме он называл около двух тысяч человек, собранных полковником Шульгиным. Складывать эти сообщения в четыре тысячи нельзя: донесение не позволяет уверенно считать их двумя разными группами. Для главнокомандующего это было свидетельством серьёзного расстройства порядка, против которого, как он уверял царя, уже приняли строгие меры.
Не хватало и сведений для выбора дальнейших действий. В Московский межевой департамент отправили инженерного чиновника за нужными топографическими картами. О противнике Кутузов писал, что штаб располагает тем, что удаётся узнать лёгким войскам или от пленных, которых давно не было.
План Бородинской позиции, 25 августа / 6 сентября 1812 года. Автор неизвестен. РГВИА, ф. 846, оп. 16, д. 3797, ч. 1, л. 1. Более поздний документ: он не свидетельствует о выборе позиции 31 августа. Источник.
Однако другой рапорт Кутузова, датированный тем же днём, не позволяет понимать эту жалобу буквально как полное отсутствие разведывательных данных. Поручик Орлов, возвращённый после девятидневного пребывания у неприятеля, привёз сведения о французских корпусах. Его отправляли парламентёром для выяснения судьбы пленённого генерала Тучкова. Теперь главнокомандующий передавал царю оценки Орлова, но предупреждал, что считает их несколько завышенными по сравнению с показаниями пленных, собранными штабными офицерами. Последовательность составления двух рапортов не установлена; в них видны и недостаток надёжных сведений, и работа с уже полученными сообщениями.
После усиления армии Кутузов рассчитывал решиться на сражение ради Москвы. Сразу за этим в донесении следовало условие: действовать с осторожностью, какой потребуют обстоятельства. День и место генерального боя ещё не были названы. Зато были назначены ближайший переход, порядок отправления частей и задачи для тех, кого ждали в армии. До большого боя надо было успеть выполнить эти распоряжения.
С. М. Прокудин-Горский. Вид кургана Раевского и Семёновского оврага от Спасо-Бородинского монастыря, 1911 год. Библиотека Конгресса. Источник.
Коротко
31 августа 1812 года Кутузов докладывал Александру I: он рассчитывает принять сражение ради спасения Москвы после усиления армии.
Полки поредели. Пополнение Милорадовича ещё требовалось распределить, московских ратников — присоединить. Позицию у Гжатска Кутузов считал невыгодной и велел отойти ещё на один марш, при необходимости — на два.
В тот же день он просил направить к Москве по два полка из шести городов. Для ополченцев предусматривал службу в резервах, на полевых работах, при обозах и раненых.
Дня большого боя он ещё не назначал. Пока одни люди должны были усилить строй, другим уже намечали работу по отводу раненых и сохранению оружия.
История в иллюстрациях
Кутузов рассчитывал принять бой ради Москвы после усиления армии. В донесении 31 августа 1812 года он перечислил, что армии ещё нужно сделать.
Позицию у Гжатска Кутузов считал невыгодной. Он велел отойти на один марш, при необходимости — ещё на один.
В тот же день Лобанову-Ростовскому ушла просьба: направить к Москве по два полка из шести городов, от Костромы до Воронежа.
Ополченцам Кутузов назначал будущую службу: резервы, полевые работы, обозы, отвод раненых и сохранение оружия. Это должно было освободить часть регулярных солдат.
Ополченцы должны были оставаться временными воинами. Кутузов был готов подтвердить присягой, что обещания государя сохранятся, хотя служить им предстояло рядом с регулярными частями.
«М. И. Кутузов», т. IV, ч. 1 — рапорт со сведениями Орлова, № 114, с. 98–99. Сам Кутузов считал приведённые там оценки численности противника завышенными.