Сначала должны уйти орудия

Увидев солдат Литовского полка, Павел Пущин поспешил спросить о брате Николае. Одни говорили, что ему оторвало ногу. Другие — что он ранен пулей.

Было 8 сентября 1812 года. Бородинское поле осталось позади. Бригада Семёновского и Преображенского полков, простоявшая на позиции до двух часов ночи, пришла к Можайску и соединилась с остальным корпусом. На бивуаке за городом Пущин искал известия о человеке, который провёл вчерашний бой в другой части армии.

Николай служил в Литовском полку. Теперь перед Павлом были люди, у которых можно было узнать о нём, но вместо одного ответа он получил два: пуля и оторванная нога.

Разобраться удалось. Брат получил пулевое ранение. Ногу потерял другой Николай — дальний родственник Пущина. Неверным не оказалось ни одно известие; они относились к разным людям.

Вечером после сражения решение об отходе ещё не было принято. Кутузов написал Барклаю-де-Толли: привести войска в порядок, снабдить артиллерию зарядами, на следующий день возобновить бой. Он опасался, что отступление в беспорядке приведёт к потере орудий. По примечанию издателей сборника документов, такую же записку получил Дохтуров, принявший левое крыло после ранения Багратиона.

Ночью решение изменилось. В письме Ростопчину от 27 августа по старому стилю — 8 сентября по новому — Кутузов объяснял, что после потерь прежняя позиция стала слишком обширной для оставшихся войск. Армии предстояло отойти за Можайск, собрать части, пополнить артиллерию. Командующий рассчитывал и на московское ополчение.

Полных сведений о результате боя у него ещё не было. Сообщая о пленных и захваченных пушках, Кутузов признавал, что ночью не может во всём разобраться. Приказ двигаться приходилось отдавать до окончательного подсчёта людей и орудий.

До двух ночи Пущин оставался со своей бригадой на поле. Затем получили возможность сняться с позиции и начать переход к Можайску.

Для ухода армия получила диспозицию — порядок движения колонн. Сначала их было четыре. Одни части направляли к Старой Смоленской дороге, другие — рядом с почтовой. Артиллерии, кроме орудий двух корпусов, отводили саму почтовую дорогу. Конница должна была двигаться слева от неё.

Распоряжение исправляли. В дополнении за подписью полковника Толя часть войск вместе с их артиллерией переводили на большую почтовую дорогу. По одному направлению предстояло провести и орудия, и дополнительные части.

«Артиллерия тотчас выступает, а войски в 2 часа пополуночи», — сказано в документе. Орудиям давали время уйти прежде остальных. Людей, отвечавших за размещение войск, немедленно отправляли за Можайск: следующий лагерь нужно было подготовить ещё до прихода колонн.

Прикрывать последние три колонны поручали Платову. В арьергард назначали конницу, егерей и казаков. Им следовало выступать за час до рассвета, двигаться вслед за армией и по возможности избегать сражения.

Армии удалось уйти с поля, но сражение не осталось далеко. К шести вечера Пущин снова услышал пушечную пальбу в арьергарде.

Позднейший историк Эдвард Форд описывает, как арьергард Платова отходил под давлением авангарда Мюрата и к четырём часам пополудни достиг Можайска. В городе оставались раненые. Удерживая его до темноты, арьергард давал время для вывоза людей.

В лагере Кутузов потребовал от корпусных начальников сведения о составе войск — хотя бы приблизительные, но как можно скорее. Левенштерну и Костенецкому он поручил пополнить артиллерию людьми, лошадьми и зарядами и в тот же день сообщить число орудий.

Пущин выяснил, что случилось с братом, но до встречи с ним было ещё далеко. Впереди снова лежала Московская дорога. Следующей ночью корпус поднимут в два часа.