Ежедневный исторический журнал Три войны. Один календарь.
1812Глава документального сериала
★В компании Митаревского победой остались недовольны
19 октября нового стиля выведено из«следующего дня» после датированного боя; отдельной даты в абзаце нетОпубликовано Редакция «История: день за днём»3 минут чтения
Художественная реконструкцияПояснения и отметки в тексте
Пунктиром отмечены пояснения: наведите указатель или нажмите на слово. Весь глоссарий →
Двойное нажатие по тексту — «Понравилось» этому фрагменту.
Пленных взяли, пушки и зарядные ящики захватили, неприятеля гнали несколько . Всё это офицеры признавали. И всё же, собравшись после отдыха на следующий день, победой остались недовольны: шли забрать французский целиком, а он ушёл.
Николай Митаревский слушал старших. Говорили штаб- и обер-офицеры; молодые редко вступали в разговор и больше спрашивали. Позднее, описывая этот спор, артиллерист специально укажет, кому принадлежали уверенные суждения.
Разбирали всю кампанию. Вспоминали, как Остерман с Паленом отступили под Витебском, но соединили ; как Неверовский под Красным потерял орудия, зато спас отряд. Даже неудачный исход можно было объяснить исполненной задачей или недостатком сил. Под Тарутином, по мнению собеседников, возможности были — воспользоваться ими не сумели.
Особенно рассердились, узнав об опоздавших обходных войсках и колоннах, блуждавших по лесу. Почему заранее не разведали дороги, не расставили проводников? Такие промахи считали непростительными даже на манёврах, а здесь ночью вели тысячи людей. Вспоминали погибшего Багговута — генерала, которого любили за храбрость и доброту.
Обвинения сходились на Беннигсене. Почему именно на нём, Митаревский объяснить не мог; передавал довод старших: сам вызвался, получил поручение, плохо распорядился. Вслед за Тарутиным заговорили о прусской кампании. Припомнили голодную армию, вязнувшую в грязи, и генерала, объезжавшего её в коляске. Хорошие его дела отступили из памяти.
Нашлись и возражавшие: Беннигсен вообще мало заботился о себе, ел и носил то, что ему подавали. Но это оправдание не приняли. Собой, считали собеседники, человек волен пренебрегать; вверенными ему людьми — нет.
Митаревский запомнил, как последняя неудача меняла весь послужной список в чужом пересказе. После удачного дела генералу вспоминали прежние заслуги, после неудачного — прежние ошибки. Теперь так судили Беннигсена, а молодой артиллерист слушал и задавал вопросы.
Накануне корпус Пущина вернулся с песнями. На следующий день в компании Митаревского обсуждали то, чего победа не принесла. К этому времени испортилась и погода: пошли холода, сумрачные дни. В воспоминаниях артиллериста они остались вместе с досадой после боя.
Источники и границы рассказа
Николай Митаревский. Воспоминания о войне 1812 года. Тарутинская глава, абзацы 107–111 локальной нормализованной транскрипции. Позднее воспоминание, опубликованное в 1871 году. Дата 19 октября нового стиля следует из слов о следующем дне после Тарутинского боя; часа встречи автор не называет. Рассказ об опоздавших колоннах и оценки командиров переданы как услышанные суждения, не как собственное наблюдение за всеми войсками.
В той же главе Митаревский пишет о Вильсоне и его отношениях с Кутузовым, оговаривая, что узнал об этом впоследствии. Этот поздний комментарий не включён в разговор следующего дня. Приписанный Вильсону мотив, связанный с иностранным происхождением, остаётся оценкой мемуариста, а не установленным объяснением поступков.
Понравилась история?
Комментарии к истории…
Коротко
После Тарутинского боя были пленные, захваченные пушки и зарядные ящики. Но на следующий день старшие офицеры в компании Митаревского говорили об упущенном: надеялись забрать весь французский .
Сердились на опоздавшие колонны, спрашивали, почему не разведали дороги и не поставили проводников. Вспоминали погибшего Багговута. Обвинения обращали к Беннигсену, а следом припомнили ему старые ошибки.
Молодой Митаревский преимущественно слушал. Через много лет он опишет, как одна неудача заставляла забыть прежние заслуги генерала. Накануне люди возвращались с песнями; теперь старшие сравнивали победу с тем, чего от неё ждали.
История в иллюстрациях
Пленные, пушки, зарядные ящики — трофеи были. Но на следующий день после Тарутинского боя в компании Митаревского говорили: рассчитывали забрать французский авангард целиком.
Разбор вели старшие штаб- и обер-офицеры. Молодые преимущественно слушали и спрашивали. Митаревский позднее особо отметит своё место в этом разговоре.
Узнали об опоздавших войсках и колоннах, блуждавших по лесу. Сердились: почему заранее не разведали дороги, не расставили проводников? Вспоминали погибшего Багговута, любимого за храбрость и доброту.
Обвиняли Беннигсена. Вслед за последним боем припомнили прусскую кампанию, голодных солдат и генеральскую коляску. Хорошие его дела стали забываться.
Кто-то возражал: генерал мало заботился даже о себе. Другие отвечали, что о вверенных людях он заботиться обязан. Митаревский слушал, как последняя неудача меняет суждение обо всём прошлом человека.
Накануне корпус Пущина вернулся с песнями. После отдыха офицеры другого круга заговорили об упущенном. Трофеи признавали все; достаточной эту победу собеседники Митаревского не считали.
Комментарии к истории…