В ночном бою приказ прекратить огонь не исполнили

Раненый русский унтер-офицер вышел из горящего здания под пулями и предложил сдаться. Адъютант-майор Рустан послал Бургоня остановить огонь. Один из французских солдат, сидевший на снегу с простреленной ногой, отказался. Он продолжал стрелять и просить у других патроны.

Эта ночь началась для сержанта у квартиры Роге в Красном. Около часа генерал приказал оставить капрала с четырьмя солдатами, а с остальными вернуться к полку. Там уже готовили оружие. В два часа двинулись тремя колоннами через глубокий снег; фузилеры-гренадеры Бургоня и фузилеры-егеря шли в центре.

Бой у русского лагеря продолжился среди горевших построек. Полк разделился на небольшие группы. Бургонь оказался возле полковника, которого поддерживал под руку сапёр. Рядом был Рустан. При свете пожара ориентироваться становилось трудно; сам мемуарист позднее не был уверен даже в названии деревни.

Русский солдат выстрелил в Бургоня почти в упор. Сержант не был ранен и решил, что сгорела только затравка. Пока противник перезаряжал ружьё, Бургонь выстрелил в него. Тот, пошатываясь, отступил к упавшей лошади. Рустан, проходя рядом, ударил его саблей.

Вернувшись к полковнику, Бургонь нашёл его совсем обессилевшим. Рустан тоже был ранен — штыком в бедро. Затем пуля попала в грудь сапёру. Тот остался поддерживать командира. Вскоре из окружённой постройки пришло предложение о сдаче.

Приказ, переданный Бургонем, стрельбы не остановил. Рустан пошёл сам, ссылаясь на полковника, но огонь продолжался. Русские попытались выйти из горевшего здания; их загнали обратно. Во время следующей попытки постройка обрушилась. Бургонь предполагал, что под ней погибло больше сорока человек; точного счёта он не оставил.

После этого собирали своих раненых и ждали рассвета возле полковника, держа оружие заряженным. На других участках ещё стреляли. Когда рассвело, Бургонь узнал русского солдата, в которого сам попал. Тот оставался жив; рядом билась раненая лошадь.

Сержант велел переложить его удобнее, чтобы конь не ударил. Дальнейшей судьбы человека он не рассказал. В его воспоминаниях этот приказ соседствует с другим — о прекращении огня, которого ночью не удалось добиться.