Взвод Карпенко вернулся последним

Около семи часов вечера 9 сентября 1914 года капитан Александр Успенский собирал свою роту за рекой Алле. Три взвода уже вышли из боя. Они привели и принесли раненых, взводные докладывали о людях и потерях. Не было только первого взвода подпрапорщика Карпенко и мостового караула.

Первому взводу поручили прикрывать отход остальных. Он должен был задержать противника огнём, а затем уйти через тот же мост. Пока три взвода собирались за рекой, Карпенко ещё оставался на другом берегу.

Успенский командовал 16-й ротой 106-го Уфимского полка. В своих воспоминаниях «На войне» он датировал события по старому стилю: бой произошёл 27 августа, то есть 9 сентября по новому календарю.

Деревянный мост у Алленбурга имел значение далеко за пределами одной роты. Несколько дней по нему отходили части 1-й русской армии. До боя люди Успенского укрепляли конструкцию, устраивали подъезд для тяжёлой артиллерии, готовили окопы и ход сообщения к ручью. Тростники вдоль воды должны были прикрыть путь на случай отхода.

К утру 9 сентября главные колонны уже прошли. Рота, разведчики 107-го Троицкого полка, артиллеристы, сапёры и связисты оставались задерживать противника у переправы. Обещанную пулемётную команду Успенскому не дали, поэтому оборона держалась на винтовочном огне и поддержке батареи.

Бой продолжался весь день. Германская пехота несколько раз подходила к позиции; русские стреляли с измеренных заранее дистанций. Патроны кончались, подвоз попадал под огонь, окопы разрушала тяжёлая артиллерия. Ближе к вечеру загорелись строения возле позиции, и дым закрыл часть поля.

Ещё около пяти часов сапёрный унтер-офицер сообщил, что снаряды перебили провода для взрыва моста. Капитан должен был уничтожить переправу при отходе, но теперь выполнить приказ не мог. Он доложил об этом в штаб дивизии. Оттуда ответили, что после ухода роты мост разрушит артиллерия.

Позднее тяжёлый снаряд разбил окоп с телефоном, засыпал телефонистов и уничтожил аппарат. Связь с 107-м полком и батареей оборвалась. Почти сразу из мостового караула прибежал часовой: германская цепь двигалась вдоль берега и выходила к мосту с тыла.

Капитан решил прекратить оборону: он опасался остаться без патронов, потерять путь через реку и попасть с ротой в плен.

Порядок отхода был продуман заранее. Первый взвод подпрапорщика Карпенко и мостовой караул продолжали огонь из окопов. Три других взвода и разведчики Троицкого полка по ходам сообщения уходили к ручью, затем вдоль тростников к мосту. Дым горевших домиков и сараев помогал скрыть движение.

Успенский ожидал сильной атаки вслед, однако её не последовало. Со стороны реки летели отдельные пули; артиллерия продолжала бить, но основной массы преследователей за отходившими не оказалось. Объяснения капитан пока не знал.

За мостом рота постепенно собралась в заранее выбранном укрытии недалеко от окопов 107-го полка. Было около семи вечера. Каждый взвод вынес своих раненых. Командир выслушивал доклады и считал вернувшихся.

Карпенко пришёл последним — вместе со своим взводом и присоединившимся мостовым караулом. Из его доклада и рассказов солдат Успенский узнал, что произошло в оставленных окопах.

Последние минуты боя первого взвода капитан сам не видел: к этому времени он уже находился за рекой.

По их словам, когда огонь русских окопов прекратился, германская пехота двинулась к мосту. По предположению Успенского, противник принял позицию за оставленную. Подпрапорщик подпустил людей ближе и открыл быстрый винтовочный огонь — в воспоминаниях он назван «пачечным». Затем первый взвод ещё некоторое время удерживал позицию и снялся сам. При переходе моста взвод потерял несколько человек от огня со стороны реки.

Так отсутствие немедленного преследования получило для командира объяснение: последний взвод продолжал бой уже после ухода остальных.

Собрав всю роту, Успенский довёл её до позиций 107-го Троицкого полка. В сумерках существовал риск, что соседи примут приближающихся за противника. Но встреча оказалась другой.

По воспоминанию капитана, из окопов кричали приветствия, а фуражки летели вверх. Троицкие знали, что происходило у моста: через их полк шла телефонная связь роты со штабом дивизии и батареей. Успенский назвал эту встречу лучшей наградой.

В окопах Успенский по телефону доложил командиру 107-го полка о бое и потерях. За весь день его рота потеряла восемнадцать человек убитыми, двадцать восемь ранеными и одиннадцать пропавшими без вести. Отдельного подсчёта потерь взвода Карпенко он не приводит.

Из штаба дивизии пришёл приказ мост не разрушать: на рассвете 107-й полк должен был перейти в наступление при поддержке 106-го. Но затем последовало другое распоряжение — всей 1-й армии продолжать отход на восток.

Артиллерийский огонь ещё шёл. Троицкие офицеры напоили Успенского чаем из термоса. После дня у моста он почувствовал облегчение. Впереди оставалось возвращение к своему полку, а сейчас собравшиеся бойцы были за рекой, в окопах соседей.