Юрьевцы оставались у Алле до вечера

В десять часов вечера 10 сентября 1914 года 98-й Юрьевский пехотный полк получил приказ уходить от реки Алле. День уже закончился. Другие части отступали, а юрьевцы всё ещё оставались на позиции, прикрывая их движение.

В полковых документах даты стоят по старому стилю: 27 и 28 августа. В этой истории это соответственно 9 и 10 сентября; артиллерийский эпизод и приказ на отход относятся к разным дням.

7–8 сентября части русской 1-й армии уже переправлялись через Алле у Алленбурга. Мост охраняла рота капитана А. А. Успенского из 106-го Уфимского полка. В воспоминаниях он описал проходившие ночью колонны: пехоту, артиллерию, небольшие части кавалерии и штабы. Для тяжёлых орудий его рота устроила из подручных материалов подъезд к мосту. Деревянная переправа прогибалась под грузом, но артиллерия прошла.

Это был другой участок и другой полк. К утру 9 сентября мост у Алленбурга пришлось защищать от атак. Рота Успенского удерживала его в течение дня и вечером отошли в окопы соседнего Троицкого полка. Постников ставит рядом два эпизода на Алле: уфимцы уже отражали нападение на переправу, а юрьевцы ещё ждали команды для собственного наступления.

Ещё утром 9 сентября полк готовился наступать. Штаб дивизии прежде поручил юрьевцам обойти правый фланг противника, но выступать следовало только по особому приказу командира бригады. В половине десятого полковник В. А. Желтышев сообщил соседнему Ивангородскому полку, что время выступления пока неизвестно.

В полковом журнале подготовка операции отмечена ещё под 7 сентября, то есть 25 августа старого стиля. Командира вызвали к командиру бригады за подробными указаниями. План исходил от штаба дивизии, но право начать движение оставалось связано с отдельным приказанием. Поэтому сообщение Желтышева соседям было вполне определённым: он обещал известить их, как только получит команду выступать.

В 13:10 он отправил командиру второго батальона короткое распоряжение: оставаться на месте, сохраняя готовность к движению. В опубликованном распоряжении № 146, адресованном подполковнику Энгельману, сказано: «Пока не выступать, но быть готовым к выступлению». Место составления обозначено как деревня Кл. Рихау. Документ требовал готовности; фактическое состояние каждой роты из этой короткой записи не видно.

Через пять минут, в 13:15, от второго батальона пришло донесение о немецкой пехоте перед пятой и шестой ротами. Её численность оценили примерно в две роты. На опушке у Рокенгельма противник остановился и начал окапываться. Такое же сообщение поступило от третьего батальона.

Командир второго, подполковник Я. И. Энгельман, сообщал о противнике перед конкретными ротами; командир третьего, подполковник С. С. Дьяков, прислал такое же известие. Оценка «около двух рот» принадлежит наблюдавшим русским подразделениям. Она не даёт точного состава или общей численности немецких сил в этом районе.

Желтышев запросил артиллерийскую поддержку. В 13:55 огонь открыла 3-я батарея 25-й артиллерийской бригады. Согласно выдержке из полкового журнала, приведённой Н. Д. Постниковым, немецкие солдаты оставили занятые окопы и скрылись в лесу. Дальнейшего наступления перед фронтом полка в тот день не наблюдали.

Между записанным временем донесения и открытием огня прошло сорок минут. Журнал позволяет проследить эту короткую цепочку: пехота замечает противника, командир обращается к артиллерии, батарея стреляет, наступавшие оставляют окопы. Успех был местным. Известие о том, что перед фронтом полка больше не замечали наступления, не означало прекращения боёв по всей армии.

На том же участке 9 сентября оказался разъезд лейб-гвардии Кирасирского полка, в котором служил корнет Г. А. Гоштовт. По приведённой у Постникова записи, кирасиры шли к Велау и примерно за четыре километра до города вышли к окопам частей 25-й дивизии. На окраине использовали каменные постройки и ограды; ряды поваленных деревьев были обмотаны проволокой. В примечании Постников поясняет назначение таких засек: преградить дорогу неприятельским броневикам и частям, передвигавшимся на автомобилях.

При выходе из города разъезд остановил командир роты сторожевого охранения. Он предупредил, что немцы заняли опушки двух лесов и проход между ними, по которому шла дорога на Тапиау. Это свидетельство описывает обстановку возле Велау; оно не доказывает, что Гоштовт лично видел артиллерийский эпизод перед юрьевцами. Но рядом с ожидавшим приказа полком уже устраивали преграды и предупреждали разведчиков о занятой противником дороге.

К вечеру приказ для всей армии уже был другим. В шесть часов 9 сентября Ренненкампф распорядился отвести правый фланг назад: противник обходил левый фланг армии, а 10-я армия не могла оказать помощь. Намеченное наступление сменялось общим отходом.

В приказе № 8, отданном из штаба в Инстербурге, речь шла о более выгодном положении для манёвра. Обстановка на левом фланге заставляла отводить правый. Для юрьевцев это означало, что даже удачный огонь поддерживавшей их батареи не возвращал прежней задачи: план обхода противника готовился до того, как армия начала отходить.

В 23:30 того же вечера последовал ещё один армейский приказ, № 9. Он предписывал продолжать движение дальше, не останавливаясь на линии, указанной прежде. Постников приводит оба распоряжения со ссылкой на сборник документов Восточно-Прусской операции. За один вечер намеченный предел отхода изменился; полковой приказ следующего дня относился уже к движению внутри этой общей операции.

Юрьевцы, однако, остались у Алле и 10 сентября. По изложению Постникова, они прикрывали отход частей III корпуса. Историк отдельно отмечает, что немцы здесь не вели массированного наступления. Полк сохранял позицию, пока соседние части уходили.

К вечеру отошла соседняя 27-я пехотная дивизия, и левый фланг юрьевцев оказался открыт. Приказ командира бригады генерал-майора Г. Г. Джонсона поступил в десять часов вечера. Он направлял полк к деревне Облишкен. В документе названы две причины отхода: движение соседней дивизии и обнаруженный обход левого фланга противником.

Это было распоряжение самому полку, полученное более чем через сутки после общего армейского приказа. Разница во времени сама по себе не свидетельствует о потерянном сообщении. В изложении Постникова полк выполнял задачу прикрытия; затем документ назвал изменившиеся условия — уход соседей и обход открытого фланга. Причина оставления позиции была шире, чем бой непосредственно перед её окопами.

Полковой журнал отмечает исполнение приказа — ночной переход. По архивной ссылке, которую приводит Постников, в ночь с 10 на 11 сентября юрьевцы вошли в Норкиттен и выставили сторожевое охранение. Облишкен был указанным направлением отхода; Норкиттен — отмеченным в журнале пунктом ночного пути.

Утром 9 сентября Желтышев ещё ожидал команды на наступление. К концу следующего дня его полк уходил вслед за частями корпуса, которые до этого прикрывал. На новой остановке выставили охранение: ночной переход вывел людей с открытого фланга, но не закончил отступление.