Врачи уходили из Ленинграда на барже

В дорогу Чернышев взял две пары белья, мыло, бритвенный прибор и полотенце. Всё помещалось в вещевой мешок. Шестнадцатого сентября 1941 года он вместе с другими врачами прибыл на Финляндский вокзал. Предстояло выбраться из Ленинграда через Ладожское озеро и продолжить службу.

В поздних воспоминаниях Чернышев насчитал в своей группе около ста пятидесяти человек. Поезд довёз их к озеру. Дальше дороги не было: нужно было ждать судна. На берегу собрались военнослужащие, женщины, дети. Врачи оказались среди людей, которых предстояло перевезти из Осиновца в Новую Ладогу.

К вечеру началась посадка. По рассказу Чернышева, из леса выходили небольшими группами, перебегали по трапу и скрывались под палубой. Баржа № 752 была деревянной. Её должен был вести буксир «Орёл» капитана Ивана Ерофеева.

Внутри было тесно. Другой выпускник Военно-морской медицинской академии, Аркадий Шварев, отметил в дневнике два маленьких люка и невозможность лечь. После отправления он уснул сидя. Чернышев запомнил темноту, запах навоза и скрип дерева. Молодые врачи, ещё недавно готовившиеся лечить других, начинали свой путь к месту службы в набитом людьми трюме.

Ночью поднялся шторм. Скрип стал громче, к нему добавился треск. Деревянный корпус пропускал воду. Она прибывала, люди устремлялись наверх, а выходов было мало.

Чернышев с несколькими товарищами остался в средней части баржи. К люкам они не добрались. По мере подъёма воды карабкались выше, к подшивке палубы. Сверху кто-то нашёл топор и прорубил отверстие. Через него выбирались по одному.

Наверху уже светало. После тёмного трюма Чернышев увидел воду и дымку; берега не было видно. Баржу заливало волнами. Люди лежали на палубе, отдельные фигуры ещё двигались по ней. Врач Сева Резонов собрал группу, чтобы вычерпывать воду вёдрами. Чернышев присоединился. Другие свидетельства, собранные позднее исследователями, упоминают и ручную помпу. Воду откачивали, но она продолжала поступать.

Когда вдали показался корабль, подняли на палке белую простыню. Чернышев долго помнил это ожидание: судно было видно, помощь не подходила. Почему на нём медлили и что именно видели с его борта, из положения человека на разрушающейся барже установить было невозможно. Для тех, кого заливало водой, проходившие минуты означали новых людей за бортом.

Корпус распадался. Вокруг плавали доски и брёвна. На них, на наскоро удерживаемых вместе обломках, люди пытались добраться до «Орла». Буксир находился поблизости. Матросы бросали концы и помогали подняться через леерное ограждение.

Чернышев подплыл на плоту. Оказавшись на палубе, он почувствовал, как сильно замёрз. Сначала отогревался в кочегарке, потом матрос отвёл его в кубрик. За иллюминатором проходили волны. Внутри теснились спасённые; один из членов команды принёс в каске спирт для растирания озябших людей.

Мокрую одежду выжимали и надевали обратно. У некоторых не оставалось даже её. Приходили новые люди, и их встречали с облегчением. Но постепенно заполнились все помещения. Чернышев запомнил сообщение матроса: больше принять никого нельзя, буксир идёт в Ладогу, чтобы затем вернуться.

На барже ещё оставались живые.

Позднее к ней подошла канонерская лодка «Селемджа». Исследование, сопоставившее воспоминания с документами, сообщает о двадцати четырёх спасённых ею. Рассказ Чернышева сохранил другую, ближнюю ему меру катастрофы: после прибытия врачей разместили по домам и устроили перекличку. Из его группы отозвались сорок пять. Через несколько часов к ним привели ещё троих, снятых канонерской лодкой.

Эти сорок восемь — число в памяти участника. Архивные документы о выпускниках академии дают несколько иной итог. Полного достоверного списка всех пассажиров баржи, среди которых были и семьи военнослужащих, нет; точное общее число погибших установить не удалось.

К вечеру спасённым принесли шаровары, фуфайки и ботинки. В столовой дали горячие щи и хлеб. Накануне они уходили с вещевыми мешками, бельём и бритвенными приборами. Теперь одевались заново и узнавали, кто ещё вернулся с озера.

Свой рассказ Чернышев записал в апреле 1958 года. Многие подробности, признавал он, уже забылись. Он хотел разыскать людей с буксира «Орёл» и передать им благодарность — от себя и от врачей, которые тогда добрались до берега.