Дубик проверял лодки перед переправой

Капитана Василия Дубика нашли у реки. Вместе с командирами рот он проверял рыбацкие лодки: как они держатся на воде, где разместить людей, куда положить оружие и боеприпасы. Передовой отряд должен был ночью пересечь Неву и закрепиться на занятом немцами левом берегу.

Командир 115-й стрелковой дивизии Василий Коньков наблюдал за капитаном. В его позднем воспоминании осталась привычка Дубика: объяснив решение, тот спрашивал подчинённых, поняли ли они его. Сейчас понять требовалось заранее. На другом берегу ротам предстояло действовать после переправы в темноте, когда повторить весь разговор у лодок уже не получится.

Коньков знал Дубика по прежним боям. Капитан командовал батальоном, назначенным в первый эшелон десанта. При подготовке этой операции его люди должны были первыми проверить боем, удастся ли удержаться за рекой. Лодки связывали замысел штаба с самой простой необходимостью: перевезти достаточно бойцов и доставить вместе с ними то, чем они будут сражаться.

В разговоре у реки Коньков спросил, не считает ли Дубик несправедливым своё назначение. Тот попросил решения не менять. Бойцы привыкли к нему, объяснил он, понимают с полуслова. Коньков обнял капитана. Так он много лет спустя рассказал об их встрече перед высадкой; синхронной записи разговора нет.

Ночь на 20 сентября, по памяти Конькова, была тёмной, с мелким дождём. Отряд ушёл через Неву в район Московской Дубровки. На правом берегу ждали известий. Проходило время, к которому уже рассчитывали получить доклад; в блиндаже снова спрашивали о связи с Дубиком.

Наконец пришло сообщение: закрепились на левом берегу. Коньков услышал голос капитана сквозь треск и шипение в эфире. Дубик докладывал, что немцы не ожидали высадки.

Подробности первых минут Коньков узнал позже. В его изложении десантники застали противника врасплох и воспользовались замешательством, чтобы занять Московскую Дубровку. Рассказ о происходившем в немецких укрытиях принадлежал людям, вернувшимся с той стороны. Сам командир дивизии в это время находился у своих средств связи, ожидая голоса капитана.

За передовым отрядом переправили батальон морской пехоты. Затем, после артиллерийской подготовки с участием морской артиллерии, начали перебрасывать другие части 115-й дивизии и 4-й отдельной бригады морской пехоты. Переправу обеспечивал специальный отряд моряков. На левом берегу появился небольшой участок, удерживаемый советскими войсками, — будущий Невский пятачок.

Успешная первая высадка не означала, что блокада прорвана. Соединиться с войсками, наступавшими с внешней стороны кольца, не удалось. На берег, который только что захватили, нужно было доставлять следующих людей, оружие и снабжение. Каждый такой переход снова проходил через Неву.

Противник усилил атаки. Коньков описывает, как над плацдармом стоял дым от артиллерийских обстрелов и бомбардировок. Связь с десантом стала затрудняться. В одном из эпизодов, когда до Дубика не удавалось дозвониться, на другой берег переправили четыре орудия.

Дальнейший путь капитана Коньков восстановил по рассказам сослуживцев. В последующих боях Дубик повёл людей к Арбузову. После схватки у песчаного карьера и рощи его группа оказалась окружена. Попытки пробиться продолжались; в одной из атак капитан погиб. Точной даты этого эпизода использованный мемуар не называет. Это произошло после создания плацдарма, а не в первые минуты ночной высадки.

Тело Дубика переправили обратно на правый берег и похоронили. Плацдарм оставался на левом. Успех, о котором капитан первым доложил через помехи в эфире, приходилось поддерживать новыми рейсами через реку. Лодки, размещение людей и боеприпасов, связь между берегами — всё, что он проверял накануне, стало ежедневной работой продолжавшегося боя.