Там, где кончалась палуба «Марата»

Когда Юрий Пантелеев поднялся на «Марат», палубу уже прибрали. Вещи лежали на своих местах. Он дошёл до второй орудийной башни — и оказался у обрыва. Дальше корабля не было.

Для Пантелеева это был знакомый корабль. С 1921 года он несколько лет служил на нём старшим штурманом. Теперь, двадцать лет спустя, начальник штаба Балтийского флота смотрел на вертикальную стену изуродованного корпуса. Впереди открывалась вода.

Двадцать третьего сентября 1941 года немецкая авиация атаковала Кронштадт. Пантелеев наблюдал налёт с берега. В его позднем рассказе самолёты один за другим выходят из круга и пикируют на линкор, вокруг которого вспыхивают разрывы. Из носовой части поднимается пламя.

Потом он увидел, как от корабля отделяется передняя мачта. Вместе с ней наклонялись мостики, площадки и рубки. На них ещё были люди. Мачта развалилась и рухнула в воду. Следом Пантелеев описывает разрушение первой башни и падение её орудий. Носовая часть исчезла за огнём и дымом.

На воде показались головы моряков. Сквозь стрельбу зенитных орудий доносились человеческие голоса. Пантелеев перебежал дорогу, вошёл в управление тыла и по телефону приказал немедленно направить санитарные машины к Рогатке и Петровскому парку. Туда должны были доставлять спасённых.

На воде уже работали шлюпки, катера и буксиры. Они подбирали людей у повреждённого линкора. После взрыва нужны были сразу две помощи: сначала вытащить человека из воды, затем принять его на берегу и увезти. Пантелеев не назвал в этом эпизоде рулевых и гребцов. Его рассказ сохранил их общую работу возле корпуса, который ещё недавно был целым кораблём.

Линкор сел на грунт. Позднее, оказавшись на борту, Пантелеев увидел, что три остальные башни сохранились. Однако целые снаружи башни ещё не означали, что все орудия можно немедленно вводить в действие. Предстояло восстановить повреждённый корабль настолько, чтобы уцелевшая артиллерия снова могла стрелять.

Командир «Марата», капитан 2 ранга Пётр Иванов, погиб. По свидетельству Пантелеева, во время тревоги он находился в носовой боевой рубке. Там же проходила граница между прежним устройством корабля и той частью, которую теперь невозможно было пройти по палубе.

Налёты продолжались в течение дня и вечером. Спасение и первые работы на линкоре происходили внутри ещё не закончившегося воздушного боя. Пантелеев, вспоминая собственную службу на «Марате», писал, как тяжело было видеть его в таком состоянии. Рядом оставшиеся в живых моряки уже занимались тем, что требовалось сделать дальше.

Ночью, во время затишья, он говорил по телефону с контр-адмиралом Иваном Греном в Ленинграде. Пантелеев рассказал о Кронштадте и спросил о зареве над городом. Грен сообщил о множестве воздушных тревог; корабли в Ленинграде, по его словам, не пострадали. Так после дня налётов два адмирала сверяли, что произошло на их участках.

«Марат» впоследствии снова открыл огонь после восстановительных работ. Пантелеев сжал этот промежуток до нескольких дней; принимать его слова за точный ремонтный календарь нельзя. Двадцать третьего сентября главное ещё измерялось людьми, поднятыми из воды, вызванными санитарными машинами и уцелевшими частями корпуса. У второй башни палуба кончалась. Позади неё оставался корабль, над которым продолжали работать.