Колонна ушла в обход, группа Жаренова осталась у дороги

Два подбитых грузовика перекрыли дорогу у горящих Маклаков. Колонна 867-го отдельного батальона связи попала под огонь. На одной из полуторок стоял «максим»; один боец расчёта погиб, другой был ранен. Место у пулемёта занял комиссар Николай Листратов, а Александр Жаренов стал подавать ленту.

Так Жаренов описал столкновение в книге «Братство фронтовое». Это первые октябрьские дни 1941 года после боёв у Кирова. Точного числа в главе нет.

До Маклаков связисты отходили через Космачево. Жаренов запомнил жителей на улице: старую женщину, мать с ребёнком у дома. Дальше на размокшей дороге смешались грузовики, военные повозки и гражданские подводы. Начался налёт. Люди рассыпались по полю и оврагу. Среди военных и гражданских были раненые и погибшие.

После налёта Воробьёв проверял людей и техническое имущество роты. Рядом с ним в рассказе появляется командир автобата Иконников. Раненых уложили на подводы с имуществом; погибших похоронили общей могилой. Колонна продолжила путь.

У Маклаков движение остановили подбитые машины. Пока Листратов и Жаренов стреляли с полуторки, основная колонна с командиром Жучковым повернула в обход. Потом закончились патроны. Пулемёт был повреждён, Листратова ранило. Комиссара увезли на машине, а оставшаяся группа спустилась с дороги к оврагу.

Сам Жаренов получил ранения шеи и рук. Осколок перебил ремень его полевой сумки, изуродовал блокнот с зарисовками и записями. Сумку он сумел подобрать.

В группе оказались повар Миша, санитарка Таня Каменская, связисты Горностаев и Пеньков, два раненых повозочника, политрук Царапов и командир взвода Андрей Ульчук. Теперь им предстояло выходить отдельно от главной колонны, с собственными ранеными.

В Огульцове помогли жители. Кузнец Фёдор Егорович принял людей у себя: можно было согреться, поесть, привести в порядок повреждённые вещи. Жаренов запомнил иконы в его доме. Фамилии хозяина он не назвал.

Шофёр Комков тем временем спасал грузовик. В его дороге были буксировка, оборвавшийся трос и замена пробитой шины. Он сумел догнать группу. Через Александрово, Верткую, Песочную и Колодези люди ехали уже на машине. Названия этих мест сохранились в мемуаре; точная дорога между ними ещё не установлена.

При следующем столкновении Горностаев был ранен в ногу и грудь. По рассказу Жаренова, он использовал последнюю гранату и погиб. Товарищи похоронили связиста возле машины. У автора остались его письма. Ни они, ни именная запись о захоронении пока не найдены, и этот эпизод известен по свидетельству Жаренова.

Для грузовика понадобилось горючее. У брошенного трактора нашли бочку лигроина и использовали его. В Стрешневе снова встретили выходящих жителей со скотом. Через несколько дней и ночей группа достигла Белёва, передала раненых в санитарную часть и нашла свой батальон.

У вывезенного из боя комиссара была другая дорога. По тому же мемуару, Листратов прошёл госпитали в Ефремове, Тамбове и Ташкенте. Лечение длилось месяцы. В армию он не вернулся, стал инвалидом войны; после войны работал в Министерстве путей сообщения. Их пути разделились у повреждённого пулемёта: Листратова повезли лечить, а Жаренов с товарищами ещё несколько дней выбирался к Белёву.