В дивизию пришло письмо из Киевского района

У дивизии уже был другой номер, но письмо пришло из того же московского района, где летом собирали ополчение. Седьмого ноября 1941 года Киевский райком прислал обращение и подарки отличившимся бойцам и офицерам. Об этом вспоминал Георгий Николаевич Первенцев, бывший начальник штаба 173-й стрелковой дивизии — прежней 21-й дивизии народного ополчения.

Всего за три дня до праздника части сосредоточились под Каширой. Дату 4 ноября подтверждает штабной доклад следующего дня. В воспоминаниях штаб размещается в Богословском, 1313-й полк — в Григорьевском, 1315-й — в Герасимове. После октябрьских боёв и отходов здесь предстояло восстанавливать людей, вооружение и подготовку.

Письмо застало дивизию в этом промежутке. Первенцев связывал его с празднованием 24-й годовщины Октябрьской революции и описывал подъём в частях. По его передаче, обращение призывало к защите Москвы. Отправителем был район, с которым соединение связывало собственное начало, ещё до нового номера и октябрьских потерь.

Вместе с письмом пришли подарки тем, кто отличился. Что именно передали и кому вручили, мемуарист не перечисляет. Нет в главе и полного текста обращения с подписями. Поэтому за этой короткой записью нельзя восстановить ни содержимое посылок, ни церемонию вручения, ни слова отдельных получателей. Сохранилось само известие о поддержке из Москвы.

Жизнь подразделений тем временем менялась. Первенцев пишет о пополнении и кадровых переменах: Бобров и Машкевич выбыли по болезни, командование 1315-м принял В. И. Белогуб, комиссаром штаба назван А. Ф. Медеников. Даты назначения здесь не приведены; Медеников фигурирует в этой роли и в более раннем октябрьском эпизоде воспоминаний. Перечень относится к рассказу о восстановлении, а не к событиям одного праздничного дня.

У районного письма, напротив, день и отправитель названы определённо: 7 ноября, Киевский райком Москвы. Для истории дивизии это короткая связь между её началом и новым местом сбора. Из районного ополчения она стала стрелковым соединением, пережила тяжёлый октябрь и теперь восстанавливалась под Каширой. В Москве о своих людях продолжали помнить — и обращение дошло до них уже здесь.