Парад слушали по радио, а линию приходилось чинить

Радисты принимали Москву. Дежурный телефонист Урин ждал другого голоса — с повреждённой линии. В воспоминаниях Александра Жаренова эти два ожидания сошлись в праздничной землянке 7 ноября 1941 года: из столицы шла передача, а с условным адресом «Берёза» связь не работала.

Жаренов и его товарищи к тому времени служили при 194-й дивизии западнее Серпухова. Штаб переместился в лес, с ним — отдельный батальон связи. Автор продолжает рассказывать о знакомых людях после октябрьских переходов из прежней дивизии. Формального приказа о передаче батальона и сохранении номера 867 в этом фрагменте нет; путь людей здесь прослеживается яснее, чем организационное переоформление части.

Накануне годовщины революции в землянке обсуждали праздник. Политрук напоминал: вместо демонстрации предстоит обеспечивать связь. Жаренов передаёт этот разговор по памяти. Среди подробностей остался и светильник с фитилём из телефонного кабеля — связистское имущество служило не только на линии.

Взводом теперь командовал младший лейтенант Рябчиков. В начале ополченческой истории он был старшиной роты, докладывавшим о сборе людей на первых подмосковных занятиях. Через октябрьские переходы знакомый человек пришёл к этой праздничной вахте уже в новой должности.

Жаренов с командиром роты Михаилом Воробьёвым обходил узловые пункты. Следом двигалась кухня с горячим праздничным завтраком. В землянке радисты настраивали аппаратуру, принимали Москву: известие о торжественном заседании, затем передачу парада с Красной площади. Праздник доходил сюда голосом по радио, пока дежурные оставались у своих аппаратов.

На другом пункте одни связисты продолжали дежурить, другие только что вернулись с линии и отогревались у железной печки. Урин был взволнован повреждением связи с «Берёзой». Это условный адрес в рассказе, а не установленное название деревни. Наконец с контрольного пункта сообщил Евтехов: линия восстановлена.

Потом Евтехов вернулся сам — с катушкой кабеля и телефонной трубкой ТАТ. Он рассказал об обстреле, о замерзавших руках, о напарнике, на которого мог положиться, — пожилом Панфилове. Они уже работали вместе на повреждённой линии в октябрьском эпизоде Жаренова. Теперь те же люди закончили ещё один выход, в праздничное утро.

У мемуарной главы декабрьское название, но эта сцена относится к ноябрьской годовщине и параду. К утру 6 декабря Жаренов переходит позднее. Здесь ещё 7 ноября: Москва слышна по радио, у печки греются вернувшиеся связисты, а на линии, ответа с которой ждал Урин, снова можно разговаривать.