Путь из Луги затянулся на недели

24 августа 1941 года 177-я стрелковая дивизия полковника Андрея Машошина оставила Лугу. Её люди обороняли подступы к городу с июля. Теперь им предстояло отойти к Ленинграду, но противник уже выходил к дорогам, по которым они должны были двигаться.

Дивизия начинала формирование ещё до войны, в марте, в Боровичах и Окуловке. В конце июня её подняли по тревоге. По истории соединения, изложенной ветераном Иваном Ретуковым, 2 июля она начала сосредоточиваться у Луги и заняла оборону южнее города. На реке Плюссе с неприятельскими танками и мотопехотой первым столкнулся 483-й стрелковый полк. Его действия в предполье давали время двум другим полкам, 486-му и 502-му, закрепиться на основном рубеже.

Луга лежала на прямом пути к Ленинграду, но противник наступал не только вдоль проходившего через неё шоссе. Как показывает Алексей Исаев в «Котлах 41-го», на лужском направлении германский LVI моторизованный корпус должен был сковать оборонявшихся. Пока советские части отбивали удары перед собой, им было трудно выделять силы на помощь соседям и отрываться от противника при угрозе обхода.

Новое наступление здесь началось 10 августа. Против 177-й дивизии действовали 269-я пехотная, 3-я моторизованная и дивизия СС «Полицай». Машошина поддерживали танки 24-й танковой дивизии. Прорвать оборону Лужской группы генерала Андрея Астанина немцам не удавалось. Командир «Полицай» Мюльферштедт, приехавший на передовую, погиб в бою.

Затем на борьбу под Лугой повлияло советское наступление далеко южнее, под Старой Руссой. Для отражения удара 34-й армии германское командование 15 августа сняло управление LVI корпуса и 3-ю моторизованную дивизию. Оставшиеся соединения передали L армейскому корпусу. Они продолжали атаковать, но бои южнее Луги оставались позиционными. Оборонявшиеся удерживали свой участок, тогда как обстановка на флангах становилась всё опаснее.

Перелом пришёл со стороны Красногвардейска и Новгорода, где продвинулись главные германские группировки. Открылся левый фланг войск Астанина. Дивизию СС «Полицай» перебросили на восточный берег Луги: Исаев указывает протяжённость этого марша — 74 километра. 23 августа она начала наступать на город с востока. Прежняя оборона южного подхода уже не закрывала новое направление удара.

22 августа Астанин получил приказ отводить соединения вдоль железной дороги на Красногвардейск. На следующий день, 23 августа в 3:40, Ставка отдала директиву № 001199 о разделении Северного фронта на Карельский и Ленинградский. В документе причиной названо удобство управления. Карельский фронт подчинялся непосредственно Ставке; в составе Ленинградского оставляли 23-ю, 8-ю и 48-ю армии. Это было распоряжение об устройстве фронтов, а не отдельный приказ 177-й дивизии оставить Лугу.

24 августа город заняли германские войска. Ретуков связывает с этим днём уход дивизии по приказу командования. Но за пределами города она не могла просто пройти по свободной дороге к новой позиции. Соединения Лужской группы отходили к Сиверской, и впереди их встречали войска, обошедшие прежнюю линию обороны.

Исаев датирует окружение отходившей группы 26 августа; Ретуков пишет об окружении частей корпуса уже 21-го. Точную последовательность замыкания путей отхода эти два рассказа согласовать не позволяют. С севера заслон образовала германская 8-я танковая дивизия, развернувшаяся от Красногвардейска против пытавшихся пробиться советских частей. С других сторон кольцо удерживали XLI моторизованный, L и XXVIII армейские корпуса. Внутри оказались несколько стрелковых дивизий, две дивизии народного ополчения и 24-я танковая дивизия. 177-я выходила из окружения вместе с остатками большой группировки, а не одна.

К тому времени танковая поддержка уже понесла тяжёлые потери. Среди потерь 24-й танковой дивизии в боях под Лугой со 2 августа Исаев перечисляет семьдесят БТ-5, пять БТ-7, три БТ-2, семь огнемётных танков, один Т-28 и девять бронемашин. Это итог за период боёв, а не количество машин, оставленных при уходе из города 24-го.

Южнее Сиверской окружённые разделились на несколько групп. Одну возглавил Машошин. Другие вели Астанин, командир 111-й стрелковой дивизии Сергей Рогинский, Александр Родин, фактически возглавлявший 1-ю дивизию народного ополчения, и артиллерист Георгий Одинцов. Пробираться к своим приходилось с боями через леса и болота. Исаев называет районами выхода Кириши и Погостье. Единого марша, после которого все одновременно вернулись бы в строй, не получилось.

Сроки в двух изложениях различаются. Исаев пишет о боях в лужском окружении до середины сентября. Ретуков относит выход частей 177-й дивизии к концу сентября — началу октября и подчёркивает, что они сохранили боевые знамёна. В одном случае речь идёт о боях группировки, в другом — о возвращении частей конкретного соединения. Единого дня выхода всех окружённых оба рассказа не дают.

Сам Ретуков начал воевать летом 1941 года, но в 177-ю дивизию попал только в марте 1942-го. Его статья рассказывает историю родного соединения; августовский выход он не описывает как собственный поход с Машошиным. В октябре решением Военного совета Ленинградского фронта дивизию пришлось восстанавливать.

В неё направляли личный состав расформированных частей и раненых, выписанных из госпиталей. Людей, вооружения и техники не хватало. Сохранённые знамёна и вернувшиеся военнослужащие связывали восстановленную дивизию с той, что обороняла Лугу, но прежний состав не вернулся целиком. После недель выхода начиналась новая работа — собрать полки, вооружить их и снова поставить в строй под Ленинградом.