Бумага из архива вместо полотна

В здании смоленского архива разместили раненых. Там же нашлась бумага, которую хирург Доминик-Жан Ларрей стал использовать вместо закончившегося полотна. Пергамент пригодился для шин и повязок, удерживавших повреждённые конечности. Бумага служила также для укрывания пациентов.

После вступления французов в Смоленск 18 августа 1812 года уцелевшие большие здания приспосабливали под госпитали. По воспоминаниям Ларрея, раненых собрали в пятнадцати таких зданиях: часть находилась возле мест боя, часть — в предместьях, большинство — в самом городе. Разместить пострадавших под крышей было только началом. Каждому требовались помощь, перевязочный материал, уход и питание.

Эжен Делакруа по Теодору Жерико. «Интерьер военного госпиталя», 1820–1824. Национальная библиотека Франции, btv1b104615911. Позднейшее изображение, не Смоленск 1812 года. Источник.

С русской стороны поток раненых видел Фёдор Глинка. В письме из Цурикова от 8 августа по старому стилю, то есть 20 августа по новому, он описал гибель родного Смоленска. Жители бежали из огня, войска шли к месту боя, подводы с ранеными тянулись длинным рядом. Позднее по полям двигались обозы и толпы покидавших город людей. Это картина разрушения и эвакуации; внутреннюю работу французских госпиталей Глинка не наблюдал.

Ларрей вошёл в город с медицинской службой наступавшей армии. Он писал, что многих раненых успели перевязать ещё на поле, а затем перевозили в здания. Но привезённые запасы расходовались быстрее, чем удавалось пополнять их. Полотна, необходимого для обычной работы, не осталось. Искать замену пришлось среди вещей, уцелевших там, где теперь лежали пациенты.

В английском переводе мемуаров Ларрея подробно перечислены эти замены. Бумагу нашли в здании, хранившем городской архив и уже превращённом в госпиталь. Пергамент пошёл на шины и удерживавшие их повязки. Пакля и названный автором «берёзовый пух» заменяли корпию — волокнистый материал, получавшийся из ткани и применявшийся при перевязках. Бумагу использовали также для укрывания больных.

Доминик-Жан Ларрей. Surgical Memoirs, английский перевод Джона К. Мерсера, 1832, с. 19: архивная бумага и другие заменители материалов. Национальная медицинская библиотека США; копия Internet Archive. Источник.

Пергаментная рукопись из США, 1800–1892; автор неизвестен. Метрополитен-музей, 92.10.93, Public Domain. Предмет из другой страны и с широкой датировкой, не документ смоленского архива. Каталожная запись.

Ларрей перечисляет материалы по их новому назначению. Он не называет архивных дел и не приводит ни одной строки с использованных листов. Неизвестно, какие документы брали и как отбирали бумагу. Госпиталь использовал содержимое здания, в котором оказался.

Хирургу помогали врачи медицинских подразделений при главной квартире и гвардии. Они работали и ночью, и днём. Ларрей утверждал, что, несмотря на нехватку средств, необходимые операции удалось выполнить за сутки. Он писал как руководитель службы, рассказывающий о преодолённых трудностях. Это не означает, что каждый раненый во всех смоленских госпиталях своевременно получил помощь.

Пьер-Жан Давид д’Анже. Медальон Доминика-Жана Ларрея, 1832. Музей Карнавале, S468Bis, CC0. Источник.

Французский участник похода Пьер-Луи де Боволлье, прикомандированный к корпусу Даву, описал другую сторону госпитальной жизни. В уцелевших помещениях теснились раненые. Хирургов не хватало, аптечных средств тоже. Часть пострадавших долго ждала первой перевязки. Им недоставало пищи и даже соломы, на которой можно было бы лежать.

Боволлье ничего не говорит об архивной бумаге. Его внимание сосредоточено на раненых, которым ещё не оказали первой помощи. У Ларрея в центре рассказа — выполненные операции и найденные средства. Эти авторы описывают разные стороны работы госпиталей.

Филипп-Поль де Сегюр относил острый недостаток перевязочных средств уже ко второй ночи после занятия города. Он перечислял те же замены: бумагу из архива, пергамент, паклю и растительный пух. Ларрей точного дня первой такой перевязки не назвал. Оба автора рассказывают о первых днях после боя; точной даты находки бумаги у них нет.

У Сегюра есть и подробность, не сводимая к нехватке запасов. По его словам, госпиталь примерно со ста ранеными оказался забытым на три дня; его обнаружил генерал Рапп. Затем о положении людей доложили Наполеону, и тот распорядился передать им собственное вино и деньги. Это отдельное сообщение Сегюра. Он не утверждает, что речь шла именно об архивном здании Ларрея.

Даже там, где пациентов разместили, оставалась задача регулярно снабжать их. Большинство жителей, писал Ларрей, покинуло дома. Многие здания, в которых могли находиться запасы, пострадали от пожара и разграбления. Медицинская служба сохранила часть вина, крепких напитков и необходимых лекарств; за скотом и продуктами отправляли людей в окрестности. Из резервных медицинских подразделений поступили полотно и корпия. Замены были ответом на острый дефицит, а не новым постоянным порядком лечения.

У Ларрея рассказ не заканчивается первым пополнением. Месяц спустя, по его воспоминаниям, в госпиталях вновь почти не осталось продовольствия, кроме муки, доставленной обозами. Те, кто мог ходить, имели возможность искать еду сами. Раненые в ноги зависели от помощи других и страдали особенно сильно. Это уже более поздний эпизод, показывающий, почему проведённая операция ещё не означала выздоровления.

Сегюр повторяет медицинские подробности Ларрея, но их совпадение не доказывает, что оба независимо наблюдали одни и те же перевязки. Боволлье подтверждает общую нужду своим описанием условий. Русское свидетельство Глинки показывает бегство жителей и разрушение города ещё до устройства этих госпиталей. Каждый видел лишь часть происходившего.

Архив понадобился госпиталю дважды. Сначала в его комнатах разместили раненых, затем для помощи им использовали хранившиеся там листы. Бумага давала врачам материал для работы. Раненым по-прежнему требовались еда, уход и тот, кто вовремя подойдёт к ним.

Источники не устанавливают точный день первого использования бумаги, содержание листов и медицинский результат такой замены. «Берёзовый пух» передаёт термин мемуаров без уточнения ботанической части растения. Позднейшие объяснения болезней не приняты за современное заключение об инфекции.