Обед собирали у запасного лафета

Старый служитель стоял у колеса запасного лафета, распоряжался денщиками и тёрся спиной о колесо. Рядом обедали офицеры. Более прочное укрытие у них уже было, но, по воспоминанию Митаревского, привычка и хорошая погода удерживали компанию на прежнем месте.

К Тарутинскому лагерю приехали купцы и маркитанты из Калуги и других городов. Везли сахар, чай, табак, окорока, ром и вина. Жители соседних селений продавали хлеб, ржаной и белый, масло, яйца, пироги и блины. VI корпус стоял впереди; прежде чем добраться до него, продавцы проходили через остальную армию. Артиллеристам, как писал Митаревский, доставались остатки.

Но и ими он оставался доволен. Почти каждый день была свежая говядина; привозили капусту, свёклу и картофель. Дядька заботился о разнообразии стола. Варили суп и щи, кашу с маслом, жарили мясо, птицу, картофель. Случайного гостя, по словам автора, голодным не отпускали.

Еду получали разными путями. Казённым порядком подвозили сухари и крупу, выдавали волов. Во время фуражировок сами брали найденных коров, свиней и кур. Торговля соседствовала с изъятием скота; всё снабжение роты нельзя приписать добровольному подвозу местных жителей.

У штабс-капитана часто бывали два майора Софийского полка и два корпусных доктора. Митаревский из-за больной ноги почти всегда оставался с этой компанией. Карт у их стола не было, хотя другие офицеры играли. Одного подпоручика автор запомнил проигравшим сразу всё дополнительное жалованье.

Имен служителя и большинства гостей он здесь не приводит. Не указывает и дня отдельного обеда: это воспоминание о порядке жизни в Тарутинском лагере. Возле запасного лафета заканчивались дневные занятия и собирались к еде; старый дядька продолжал распоряжаться денщиками у колеса.