Новый офицер сел за стол Пущина

Гость Пущина был так смущён оказанной честью, что капитана это смешило. Всего несколько дней назад человек, обедавший теперь у него, служил фельдфебелем его роты. Затем его произвели в офицеры. Чин переменился быстро; почёт приглашения к капитанскому столу ещё заставлял теряться.

Пущин записал этот обед 28 сентября старого стиля — 10 октября 1812 года по новому. Войска пока спокойно стояли на местах. О партизанах капитан рассказывал другое: те постоянно делали вылазки и брали пленных. Затем дневник переходил от общих военных вестей к человеку, который пришёл к нему обедать.

Они были знакомы по службе. Теперь прежний фельдфебель получил офицерский чин и оказался у стола своего капитана. Пущин не записал разговора, но смущение гостя заметил сразу. «Нельзя себе представить, как он был смущен оказанной ему честью», — отметил он. Следом признался, что его самого это очень смешило.

Насколько по-разному выглядел один обед для хозяина и гостя, видно даже из этих двух фраз. О госте мы знаем лишь то, что увидел Пущин. Нельзя услышать его ответа, узнать, о чём он говорил или молчал. Для капитана же встреча стала маленьким забавным событием спокойного лагерного дня — таким, которое стоило занести в дневник.

Имя появилось позднее. Возвращаясь к своему тексту, Пущин добавил: фельдфебеля звали Иваном Алексеевым. В 1848 году тот служил надзирателем экзерциргауза в Инженерном замке и уже имел штаб-офицерский чин. Экзерциргаузом называлось крытое помещение для строевых занятий.

Между двумя сведениями тридцать шесть лет. По ним нельзя восстановить всю службу Алексеева, но поздняя приписка не даёт ему исчезнуть после одного обеда. Человек, ещё недавно бывший фельдфебелем и так смущавшийся у Пущина, прошёл дальше по офицерской службе. Капитан сохранил и этот дальний след, и неловкость гостя за своим столом.