Из Петербурга пришли письма. очень им обрадовался: дома уже знали, что при Бородине он не был ранен. Сражение осталось в тридцати двух днях позади. Теперь к капитану вернулась весть о нём самом — о том, что успело стать известно его родным.
В тот день, 7 сентября по новому стилю, его бригада стояла под огнём. Семёновский и Преображенский полки, по записи Пущина, выдержали четырнадцать часов неприятельской канонады. К вечеру до них долетали пули стрелков. Из выбыло тридцать пять человек. Сколько среди них было убитых и раненых, эта запись не разделяет; сам капитан остался невредим.
После боя Пущин и сам испытал, как трудно узнать участь близкого. У Можайска он стал расспрашивать о брате Николае. Одни говорили, что тому оторвало ногу, другие — что ранило пулей. Подтвердилось второе. Первое известие тоже возникло не на пустом месте: ногу потерял другой Николай, дальний родственник Пущина. Одинаковое имя соединяло в слухах две разные судьбы.
Потом были уход от Москвы, переходы и новые стоянки. Письма из столицы догоняли капитана в пути. 30 сентября он получил почту, когда дежурил по . На следующий день, уже в Спасском, Левин передал письма сестёр. Пущин отмечал эти доставки и радость от них, не пересказывая домашних разговоров.
К 9 октября в петербургских письмах появилась ещё одна определённость: близкие знали, что он не ранен. Кто первым сообщил им это и когда именно дошла та весть, дневник не объясняет. Тридцать два дня отделяют сражение от получения капитаном этих писем; столько не обязательно длилась неизвестность в семье.
В лагере тем временем новости оставались противоречивыми. После приезда Лористона говорили о мире. Затем распространился слух, что французы грозят атаковать. Пущин записывал и то и другое, не имея ясности о результате переговоров. Домашняя почта принесла известие, смысл которого не требовал догадок: о его участи после Бородина дома уже знали.
Свою радость капитан выразил несколькими словами. Он не оставил ни текста письма, ни сцены его чтения. Осталась замкнувшаяся связь: из армии в Петербург дошла весть о нём, а из Петербурга пришло подтверждение, что её получили.
Понравилась история?
Комментарии к истории…
Коротко
9 октября Пущин получил письма из Петербурга. Дома уже знали, что он не ранен при Бородине. Капитан очень обрадовался: весть о его целости дошла до близких.
Сам он знал, как путаются известия после боя. У Можайска о брате Николае говорили разное: то оторвало ногу, то ранило пулей. Оказалось, первое случилось с другим Николаем, дальним родственником; брат был ранен пулей.
Теперь неопределённости стало меньше хотя бы в собственной переписке. Из армии в столицу дошла весть о Пущине, а из столицы вернулось подтверждение, что дома её получили.
Русский перевод и обработанный дневниковый текст; французский оригинал не получен. Сетевая публикация того же дневника не независима.
Библиография и примечания из текста
Павел Пущин. Дневник. Издание 1987, с. 60–61 и 64–65 / PDF 62–63, 66–67: записи 26–27 августа, 18–19 и 23–27 сентября старого стиля. Основной эпизод — 27 сентября старого стиля / 9 октября нового. Использован русский перевод и обработанный дневниковый текст; французский оригинал в рабочем корпусе отсутствует.
Тридцать пять выбывших не названы тридцатью пятью погибшими. День первого извещения родных и его отправитель неизвестны. История двух Николаев относится к расспросам самого Пущина после сражения и не объясняет путь его домашней почты.
Письма Пущину 9 октября: семья уже знала, что он не ранен — История: день за днём
Комментарии к истории…