Ранцы привязали к зарядным ящикам

Солдатам велели снять ранцы и привязать их к зарядным ящикам. Хотели облегчить людей: на разбитых просёлках артиллеристы сами впрягались в орудия и ящики, помогая лошадям вытянуть их из грязи.

Митаревский описывал так осенние переходы после Полотняного завода. Колеи и выбоины задерживали тяжёлый транспорт. Плохие места исправляли фашинами — связками хвороста, которые везли с собой. Случались поломки. Пехота и кавалерия двигались дальше, а артиллерия отставала и порой приходила на ночлег очень поздно.

На стоянке Митаревский оставался при своих четырёх орудиях. Под лафетом или зарядным ящиком для него выкапывали яму по колена и настилали солому или сено. Иногда укрывали соломой сверху. Ветер не так прохватывал спящего; это убежище автор вспоминал как тёплое.

Солдаты под плохими навесами ложились тесно друг к другу. Почти не раздевались. От сырости и постоянного сна в одежде, объяснял Митаревский, завелись насекомые и у солдат, и у офицеров. Денщики полоскали бельё в холодной воде без мыла, затем держали у огня, пока оно не просохнет, и возвращали хозяевам.

Ночью костры не гасли. Продрогший человек вставал, поправлял огонь, грелся и снова ложился; вслед за ним поднимался другой. Для навесов и топлива разбирали деревенские постройки: брали жерди, солому с крыш, брёвна. Митаревский прямо признавал, что так поступала и русская армия. Описывая разорённые селения, он не возлагал всю вину на французов.

Первые после Полотняного завода квартиры получили в Ельне. Но и дальше, по его воспоминаниям, под кров попадали лишь изредка. Многочисленные бивуаки требовали дров на всю холодную ночь, а утро снова возвращало людей к орудиям и ящикам.

На этих ящиках ехали снятые с плеч ранцы. Если колёса застревали, солдатам опять приходилось помогать лошадям — тянуть пушку, боезапас и собственную ношу вместе.