Тёплую избу Митаревскому пришлось делить дважды

Орудия уже стояли на небольшой площадке, лошадей разместили под навесами. Во дворе люди разложили огни и готовили пищу. Митаревский вошёл в назначенную ему ельнинскую избу — большую и тёплую — и услышал, что места для него нет.

Внутри сидели два ополченских офицера, пожилой и молодой. Молодой объявил, что квартира занята штаб-офицерами. Митаревский обратился к квартирьеру-фейерверкеру. Тот подтвердил: избу отвёл им дивизионный свитский офицер. Тогда артиллерист велел солдатам входить и располагаться.

Это вызвало новое возмущение молодого ополченца: артиллерийский офицер собирается жить вместе с солдатами? Митаревский ответил, что всё это время делил с ними одну квартиру под открытым небом и теперь должен поделиться жильём. Целого двора для него одного, полагал он, не отвели бы.

Молодому предложил уйти, если тесно; пожилому — занять любое удобное место. Спор мог продолжиться, но старший остановил младшего. Немного посидев, оба ушли.

По другую сторону площадки квартировал штабс-капитан с офицерами. Митаревский отправился к ним, застал ужин и задержался: на завтра назначили дневку. Возвращаясь, увидел солдат у костров и лошадей под навесом. Фуража хватало; такое положение коней он назвал роскошью.

В избе было темно. На просьбу подать огня ответил незнакомый голос. Митаревский спросил резко, ещё не зная, с кем говорит. Оказалось, на лавках лежит капитан батарейной роты их бригады, временно исполняющий обязанности бригадного командира. Его офицеры разместились на полу.

Теперь извинялись оба. Митаревский — за то, что не узнал начальника и потревожил. Капитан — за занятую квартиру: собственные квартирьеры ничего для него не нашли. На этом дело закончилось. Изба осталась тёплой, но первые квартиры после походных ночлегов Митаревский запомнил по двум неприятным столкновениям.