У Смоленска отставшие собирались по номерам полков

Одиночкам объявили, что продовольствия они не получат. Тогда самые сильные из отставших начали собираться по номерам своих полков и выбирать человека, который будет их представлять. Так Бургонь описал возвращение в Смоленск, до которого люди надеялись дойти ради еды и крова.

В тот день его полк шёл в арьергарде. Изнемогавших брали под руки, сильные по очереди несли чужие ранцы и оружие. Перед городом встретили улан, хорошо одетых и на хороших лошадях: они оставались в Смоленске, теперь их посылали назад к арьергарду. К ним бежали с просьбами дать хлеба или сухарей.

У ворот уже стояли люди из разных корпусов. Их не впускали, боясь, что голодная толпа разграбит склады. Гвардейские части подошли, ещё сохраняя порядок. Подготовились провести больных и раненых, открыли ворота. В городе объявили правило выдачи, заставившее одиночек вновь искать людей своего полка.

Бургоню и его товарищам предстояло пройти через Смоленск к сгоревшему предместью. Подъём от Днепра покрывал лёд. Слабые падали; их поднимали, тех, кто уже не мог идти, несли. Самых тяжёлых оставили в деревянной постройке у входа в город. Среди них был почти умирающий друг сержанта, которого дотянули сюда в надежде найти госпиталь.

В предместье разместились среди остатков домов. Бургонь вспоминал, что до сих пор надеялись остаться в Смоленске и окрестностях до весны. Но перед ними стояли обгорелые каменные стены; на месте деревянных домов под снегом скрывались подвалы.

Через час после прибытия выдали немного муки и примерно унцию сухаря. У кого нашлись котелки, варили кашицу. Остальные пекли лепёшки в золе и ели полусырыми. Бургонь получил густую ржаную кашу. Он писал, что не ел супа с 1 ноября и всё же перенёс эту еду благополучно, хотя некоторые товарищи заболели.

Люди добрались до города, получили небольшую выдачу, нашли остатки жилья. Но больные продолжали умирать и здесь. Для друга, оставленного у входа, даже последнее расстояние до места полкового ночлега оказалось непосильным.