Крымов приехал на помощь пехоте

К полковнику Крымову подъехал казак: у Липпау неприятельская конница атаковала пехоту, требовалась немедленная помощь. Крымов поспешил туда. На месте увидел убитых и раненых, брошенное снаряжение, перевёрнутые зарядные ящики. Но настоящей кавалерийской атаки, судя по тому, что он выяснил, не было.

Об этом полковник сообщил командующему 2-й армией Александру Самсонову в полевой записке, помеченной одиннадцатью часами вечера 24 августа 1914 года. В русском документе стоит двойная дата: 11 августа по старому стилю и 24-е по новому. Местом отправки указан Лизанкен. Крымов описывал дневную поездку, в которой разведка неприятеля сменилась помощью собственной пехоте, а затем осмотром перевязочного пункта.

День начался в движении с 6-й кавалерийской дивизией. У Уздау получили донесение, что деревню Раушкен занимает противник. Клястицкие гусары пошли в наступление и сбили его. Колонна продолжила движение, но с высот Янковиц по ней открыли артиллерийский огонь — шрапнелью и разрывными снарядами. По записке Крымова, раненых от этого обстрела не было. Дивизия уклонилась к Липпау.

Полковник наблюдал укреплённый фронт между озёрами и колонны, уходившие на север и к Гильгенбургу. Он предполагал, что германский XVII корпус будет стягиваться к северо-западу, угрожая русскому флангу. Известие казака о нападении конницы заставило его поспешить к пехоте.

У Липпау Крымов застал последствия паники. Как ему удалось выяснить, в голове пехотной колонны кто-то крикнул: «кавалерия противника». Зарядные ящики — повозки с боеприпасами — развернулись и понеслись назад. Пехотинцы начали стрелять друг в друга. Восстановить порядок долго не удавалось. Ни имени человека, поднявшего тревогу, ни точного числа пострадавших полковник здесь не указал.

В раннем разборе операции Яков Цихович относил происшествие ко 2-й пехотной дивизии. Она находилась у Липпау, с авангардом у Скоттау, и начала развёртываться после просьбы о помощи от командира I корпуса. Соседние соединения меняли направления движения: I корпус сначала двинулся содействовать XV, но затем получил из штаба армии приказ оставаться у Сольдау для прикрытия левого фланга.

Начальник пехотной дивизии находился в Скоттау. Крымов поехал к нему и обнаружил, что тот ещё не знает о случившемся. Тревога успела привести к стрельбе и жертвам, а сообщение до начальника ещё не дошло. Его привёз офицер, которого первоначально вызвали помогать против неприятельской конницы.

В той же деревне Крымов увидел перевязочный пункт 22-го Нижегородского полка, входившего в 6-ю пехотную дивизию. Раненые лежали прямо на земле, хотя, по его словам, вокруг было достаточно соломы. Он резко осудил оборудование пункта и назвал врачей безучастными. Это свидетельство приехавшего полковника; собственных объяснений медицинского персонала записка не содержит. Связь этого пункта с пострадавшими у Липпау документ не устанавливает.

Дальше Крымов писал уже об условиях помощи раненым на передовых пунктах. Не хватало перевозочных средств, лошадей и подвод: по его сообщению, их угнали, хотя скот остался. Местных жителей он не видел. Тяжесть положения состояла не только в устройстве перевязочного пункта — людей ещё нужно было вывозить с поля боя.

Одновременно требовалось убирать тела погибших. Крымов предлагал формировать за корпусами рабочие команды из запасных батальонов. Если солдат выделить нельзя, следовало нанимать жителей с русской стороны. Стояла жара, и полковник предупреждал о скором разложении тел. Он настаивал, что вопрос необходимо решить, пока поля сражений остаются за русскими войсками. Ни приказа о создании таких команд, ни отчёта об их работе в этой записке ещё нет.

В конце Крымов вернулся к связи. Телефоны между корпусами и конницей, по его сообщению, не работали; связи вдоль фронта не было, люди действовали, не зная обстановки. На следующий день он собирался ехать в I корпус. Наблюдения за неприятельскими колоннами, рассказ о панике и просьбу о рабочих командах он собрал в одном письменном донесении Самсонову.

Часом раньше, в десять вечера, Самсонов говорил по телефону с Орановским, начальником штаба Северо-Западного фронта. Командующий докладывал, что неприятель после боя с XV корпусом и обхода XIII корпусом отошёл к Остероде. Его силы он оценивал в три дивизии. Перед Самсоновым стоял выбор: выполнять прежнее направление движения на Алленштейн и Зеебург, оставив против отступивших заслон, или преследовать их.

Командующий просил разрешения отступить от директивы ради преследования. К этой просьбе он добавил сообщения корпусных командиров о сильном утомлении войск и недостатке хлеба и соли. Разговор и записка независимо описывали трудности наступавших войск.

В сообщении Орановского генералу Милеанту, составленном в 23:45, уже изложено распоряжение главнокомандующего: XIII, XV и XXIII корпусам двигаться с преследованием на фронт Алленштейн — Остероде; VI корпусу с 4-й кавалерийской дивизией — на Зенсбург и Растенбург. Штаб отдавал новые указания о наступлении. Между тем Крымов в своей записке требовал людей и транспорта для работы там, откуда наступавшие части уходили.

Полковник начал день вместе с конницей, следившей за неприятелем. Закончил просьбой организовать помощь позади армии. Направление дальнейшего движения было назначено; раненых ещё предстояло вывезти, погибших — похоронить.