Икону несли вдоль русской позиции. Люди опускались на колени, духовенство шло в ризах, звучало пение. Так Фёдор Глинка описал канун Бородинского сражения — 6 сентября 1812 года, 25 августа по тогдашнему русскому календарю. Войска стояли перед противником, с которым на следующий день предстояло сойтись в большом бою.
Художественная реконструкция.
Смоленская икона Божией Матери Одигитрии прибыла сюда вместе с отступавшей армией. Смоленский музей-заповедник относит её вывоз из города к сумеркам 5 августа старого стиля — 17 августа по новому. Её передали в 1-ю батарейную роту капитана Глухова, входившую в 1-ю полевую артиллерийскую бригаду 3-го пехотного корпуса. С этого времени икона следовала за войсками.
Художественная реконструкция.
В музейной публикации рядом с этим сообщением приведено полковое предание. В начале XX века в Смоленском пехотном полку считали, что икону вынесли из горящего города именно их солдаты. Между войной и этой записью лежало почти столетие. Полк сохранял память о своём участии в спасении святыни, однако имена солдат в музейной публикации не приведены.
Раздел Глинки о кануне Бородина тоже начинается с оставленного Смоленска. Он описывает пожар и призыв спасти икону. Для него шествие перед будущим сражением продолжает историю, начавшуюся в горящем городе: святыня осталась при армии, хотя сам Смоленск пришлось оставить. В «Очерках Бородинского сражения» память об отступлении ещё присутствует в сцене подготовки к бою.
По рассказу Глинки, Кутузов распорядился пронести икону по всей линии. Дымились кадила, теплились свечи, люди крестились; местами слышались рыдания. Автор изображает коленопреклонённую армию как одно целое. Это торжественное литературное свидетельство: из него нельзя узнать, кто в каком полку стоял рядом с иконой и в какой час процессия дошла до каждого участка.
Художественная реконструкция.
Кутузов встретил икону в окружении штаба и поклонился до земли. Затем рассказ получает ещё одну выразительную подробность. После молебна присутствовавшие заметили парящего орла; командующий поднял голову и обнажил её. Стоявшие рядом закричали «ура», и крик, по словам Глинки, подхватили войска. Писатель представляет орла как доброе предвестие, принятое Кутузовым. Как восприняли орла остальные участники, из рассказа неясно.
Художественная реконструкция.
По другую сторону поля французский артиллерист Шарль Гриуа рассматривал русские позиции. Утром он побывал на редуте, захваченном накануне у Шевардина. Там ещё лежали убитые, были разрушены парапеты и опрокинуты орудия. На редуте Гриуа встретил маршалов и командиров корпусов; некоторое время разговаривал с генералом Монбреном, который погибнет на следующий день.
Дальше Гриуа вспоминает взаимное наблюдение двух армий. Во многих местах позиции находились совсем близко. В этом эпизоде воспоминаний он не описывает шествия с иконой. Его взгляд даёт другую часть того же дня: занятые войсками рубежи, осмотр вчерашнего поля боя и ожидание нового сражения. Наполеон в сопровождении маршалов и генералов проезжал вдоль французского фронта, отдавая последние распоряжения.
Карта Бородинского поля капитана М. Я. Кожевникова, издание 1912–1913 годов. Позднейший план местности. Источник: Wikimedia Commons.
Свести воспоминания к одной общей картине мешают расхождения. У Гриуа день солнечный и до вечера нет даже перестрелки. Глинка пишет о слегка пасмурном дне, холодноватом вечернем дожде и жаркой перестрелке за возможность брать воду в Колоче. Оба рассказывают о кануне боя, но их описания нельзя принимать за одинаковое наблюдение всего поля. По Гриуа, к вечеру заговорили батареи, а огонь продолжался часть ночи.
Глинка запомнил ещё одно приготовление. Офицеры надели чистое бельё; солдаты, сберегавшие белую рубашку, тоже переоделись. В его рассказе собственная линия погружена в молчание, а от французов доносятся музыка, трубы, барабаны и крики. Гриуа, вспоминая свой лагерь, действительно пишет о перекличках, смехе и солдатских рассказах. Так оба автора запомнили ночное ожидание — каждый со своей стороны поля.
С наступлением темноты Гриуа видел огни обоих лагерей. Французские костры были разбросаны, русские тянулись вдоль укреплений. Постепенно шум стихал, огни бледнели и гасли. Войска оставались друг против друга. Икону пронесли перед русской линией, распоряжения были отданы; теперь до большого боя оставалась ночь.
Художественная реконструкция.
Коротко
1/4
6 сентября 1812 года Смоленскую икону пронесли вдоль русской позиции перед Бородинским сражением. По рассказу Фёдора Глинки, это распорядился сделать Кутузов. Духовенство шло в ризах, дымились кадила, звучало пение.
2/4
Икону привезли из оставленного Смоленска. Музейная публикация датирует её вывоз вечером 17 августа и сообщает о передаче в артиллерийскую роту капитана Глухова. Вместе с отступавшей армией она дошла до Бородина.
3/4
Глинка описывает, как люди опускались на колени и крестились, а Кутузов со штабом встретил икону и поклонился до земли. Это литературное воспоминание: настроение всей армии автор передаёт через одну торжественную сцену.
4/4
Напротив артиллерист Гриуа рассматривал русские позиции. О шествии он не пишет; позднее он видел огни обоих лагерей. По его рассказу, к вечеру открыли огонь батареи. Постепенно шум в лагере стихал, но армии оставались рядом. До большого боя оставалась ночь.
История в иллюстрациях
Смоленскую икону несли вдоль русской позиции. Было 6 сентября 1812 года, канун Бородинского сражения.
Её вывезли из оставляемого Смоленска и везли вместе с отступавшими войсками. Теперь армия остановилась перед большим боем.
Фёдор Глинка писал, что Кутузов велел пронести икону по всей линии. Духовенство шло в ризах, теплились свечи, дымились кадила и звучало пение.
В рассказе Глинки люди становятся на колени и крестятся. Кутузов, окружённый штабом, встречает икону и кланяется до земли.
Напротив французский артиллерист Гриуа рассматривал русские позиции. Обе армии стояли так близко, что могли рассматривать позиции друг друга.
Позднее Гриуа видел огни обоих лагерей. Икону пронесли перед русским строем, а армии остались друг против друга. До боя оставалась ночь.
