Приказы и донесения разошлись у отходивших соседей

Когда соседний полк начал отходить, командир второго Юрьевского батальона снова приказал держаться. За уходившими частями уже показалась немецкая пехота. Обнаружив оставшиеся роты, она развернулась к ним и стала заходить с тыла. Приказ отступать последовал, когда путь назад пришлось пробивать штыками.

К этому часу батальон успел несколько раз переменить задачу. Утром 25 октября, или 7 ноября по рабочему пересчёту календаря, он шёл в колонне 107-го полка. Около половины десятого колонна перешла границу и остановилась: впереди завязался бой. Из неё выдвинули два батальона 107-го и артиллерию. Затем генерал Адариди получил донесение об обходе правого фланга и направил туда юрьевцев, усилив их двумя пулемётами и 5-й батареей 27-й артиллерийской бригады.

Закончить это движение батальон не успел. Соседние полки стали отходить, две батареи 73-й дивизии снялись с позиций. По записи Юрьевского журнала, в центре открылся разрыв примерно в две версты. Теперь батальону предстояло закрыть его: тремя ротами поддержать участок 105-го полка, одной — 107-го. Приказ требовал упорно держаться.

Пятая, седьмая и восьмая роты вышли вперёд и сразу попали под артиллерийский и ружейный огонь. Шестую сначала оставили в резерве за правым флангом, потом тоже выдвинули — к 107-му полку. Позади неё поставили батарею. Журнал отмечает, что её огонь задержал немецкую атаку. Около трёх часов пришло новое распоряжение: первый и второй Юрьевские батальоны переходили в подчинение начальника 105-го полка.

Примерно через час соседний фронт начал отходить. Юрьевские роты оставались на месте. Их журнал утверждает, что соседи не предупредили об отходе и даже мешали ротным командирам видеть происходящее. Это объяснение оставил штаб пострадавшего полка; свидетельства соседних частей в данном пакете нет. Достоверно восстановить по одной записи, кто какое распоряжение получил и когда передал его дальше, нельзя.

Согласно журналу, из охваченных рот назад пробилась лишь малая часть. Утром следующего дня капитан Лоренц II пришёл с шестой ротой и доложил о случившемся. Суточная запись о потерях второго батальона называет одного погибшего прапорщика, двух пропавших офицеров и 326 убитых и раненых нижних чинов. Последнее число объединяет обе категории: считать всех этих людей погибшими оснований нет.

Остальные подразделения полка в тот день тоже получали меняющиеся распоряжения. Девятая и двенадцатая роты с десяти утра двигались к Вержболову, затем по шоссе к Вилковышкам. Когда они шли за корпусным обозом, им велели соединиться с полком. Через пятьдесят минут у Вержболова последовал новый приказ — поступить в распоряжение другой дивизии. У западной окраины города роты увидели отходившие части.

Связи с 73-й дивизией не было; положения на её фронте командир полка не знал. Он послал офицера-ординарца разобраться. Тем временем мимо проехал казак с донесением от Адариди. Его остановили и расспросили: тот сообщил об отходе 27-й дивизии. Вернувшийся ординарец подтвердил известие. После этого роты повернули к Каркупчану и встретили там 105-й полк и свой первый батальон.

Первый батальон подполковника Постникова успел за день продвинуться к Ромейкену и окопаться под тяжёлым обстрелом. Впереди шли первая и приданная четырнадцатая роты; вторая и третья двигались уступами по сторонам и позади. Позиции заняли у дороги, поперечного оврага и кладбища. Слева находился 105-й полк, впереди справа — Преображенский. Точное расположение этих частей на местности пока не установлено.

В четыре часа первому батальону приказали отойти примерно на две тысячи шагов. Он снова окопался, теперь перед своей батареей, но огонь доставал и здесь. С наступлением темноты батальон собрали в походную колонну и повели к мельнице, затем за артиллерией и авангардом Оренбургского полка к следующей деревне. Первая рота прикрывала движение сзади. В этой части записи указаны двое раненых нижних чинов.

Для одного батальона день закончился выходом в колонне, для другого — поздним прорывом из охвата. Две отдельные роты успели изменить путь, получив известие от проезжавшего казака и посланного офицера. Приказы доходили до подразделений, но сведения об отходе соседей — не ко всем вовремя. Именно этот разрыв между распоряжением держаться и уже изменившимся фронтом сохранил полковой журнал.