До Ельни ещё ночевали в снегу

У Белого Холма Пущин закончил переход, который назвал самым мучительным из пережитых. Вышли в восемь утра, шли к Ельне до сумерек. Падал снег. Холод капитан считал ужасным.

Это было 7 ноября. Накануне двенадцать часов добирались до Гаврюкова. Пущин попытался приехать раньше колонны, уехал рысью вперёд, но сбился к дороге других корпусов и выигранного времени лишился. Теперь за тем длинным днём последовал новый, ещё более тяжёлый в его собственной оценке.

В дневнике он сравнил его с дорогой от Давгелинок — прежним испытанием, которое ещё помнил. До Белого Холма добрались, но разрешение спать в домах капитан привезёт лишь на следующий день. Эта ночь оставалась перед Ельней.

Артиллерист Митаревский тоже запомнил снежные бивуаки на подходе к городу. Ставили навесы со стороны ветра, стелили солому, впереди разжигали костры. Однажды снег выпал почти по колена. Точного дня он не назвал, и эту ночёвку нельзя поместить на стоянку Пущина. У каждого из них был свой путь к первым квартирам.

8 ноября Пущин отправится с рапортом к генералу и вернётся с разрешением ночевать по домам. Пока же запись за 7-е заканчивается остановкой у Белого Холма и сравнением, которым капитан отметил тяжесть прожитого дня.